Марина Воронцова - Подлянка, сэр!

Вот и четвертый этаж. Ага. Опять коммуналка. Правда, всего на четыре звонка. Нажав верхний правый, я прислушалась. Еле слышно раздалась электрическая трель. Быстрые шаги. Похоже, ребенок.

— Кто там? — раздался из-за двери звонкий голос.

— Добрый день, не подскажешь, Света Рябикова у вас в квартире проживает? — вежливо обратилась я к невидимому собеседнику.

— У нас только ее нет, — ответил бдительный ребенок, даже не думая, открывать.

— А когда будет? — вряд ли малыш знает, но спросить надо.

— Не знаю, — последовал вполне закономерный ответ.

— Плохо, — вздохнула я, — а кто может знать? Не в курсе?

— Жених ее, — подумав, уверенно выдал невидимый собеседник. — Он в парке рядом все время болтается. Сходите.

— Как же я его узнаю, деточка? — недоуменно спросила я.

— Длинный такой. Мама его называет: «Зимой и летом одним цветом». Он всегда в одном и том же длинном плаще, белом бадлоне, черных брюках и ботинках. Все такое старое и противное. Фу! И еще говорят, что он наркоман.

— Спасибо большое. Молодец, что никому не открываешь, — поблагодарила я ребенка.

— Пожалуйста, — раздалось в ответ, а потом быстрые удаляющиеся шаги вприпрыжку.

Ну что ж. Может, оно и к лучшему, что я не застала Свету. Хотя есть что-то подозрительное в ее неуловимости. Алена сказала, что очень давно ее не видела. Кавалергардов заявил то же самое. В «Европрестиже» Рябикову также никто не видел очень давно. И на этой квартире она тоже не бывает. Странно. Куда же она все-таки делась?

Надо бы, пожалуй, спросить у ее жениха. Если он свою возлюбленную тоже не видел пару месяцев, можно бить тревогу. Возможно, Олегу с Пухляковым ее следует в моргах поискать. Все-таки, что бы мой внук про эту Свету ни говорил, но чем больше я узнаю про ее жизнь, тем сильнее жалею. Бывает ведь так, что человеку с самого детства не везет. Мать в тюрьму попала, тетка пьет, в нашем городе нет никого. Где она только деньги брала за институт-то платить? И еще в довершение всего влюбилась в наркомана.

Небольшой парк за домом относился, видимо, к школе. Яркий летний день его совсем не тронул. Казалось, что в этом месте навсегда поселилась осень. Зеленой травы почти не видно из-под толстого слоя прошлогодних пожухлых листьев. Высокие сухие деревья, несмотря на то что листья были только на их кронах, давали густую тень.

Молодого человека в длинном сером плаще я заметила не сразу. Он как-то сливался с окружающей обстановкой. Учитывая, что на улице плюс двадцать шесть, ему должно быть жарко.

Я посмотрела кругом. У кого бы узнать об этом странном типе? А, вон двое парней на лавочке. Бутылки с пивом уже почти пустые, значит, давно сидят.

— Молодые люди, извините!

— Бутылки можешь забрать, бабка, — вяло бросил в ответ один из них. — На.

И вылив остатки, протянул мне емкость. Покраснев до корней волос, я отступила назад.

— Простите, вы меня не так поняли. Я всего лишь хочу спросить. Вижу, вы тут давно. Не знаете, кто вон тот молодой человек? В длинном, немного грязном плаще.

Парни уставились на меня мутными глазами.

— Во дает, — один толкнул другого плечом. — Ты чего, бабка, до сих пор хипуешь?

— Заткнись, — вежливо попросил его друг и ответил на мой вопрос. — Барыга [1] Продавец легких растительных наркотиков. это, планом [2] Марихуана. торгует. Больше чем за сотню не бери. Бодяжный [3] Смешанный с другой безвредной, не наркотической, сходной по цвету травой. у него.

Почти минуту я обдумывала, какую часть ответа попросить растолковать подробней. Ладно, танцевать надо от печки. Начну с самого начала.

— Планом чего? — переспросила я.

Теперь не понял парень.

— В смысле?

— Ну какого объекта или государства, уж не знаю…

Молодой человек скривил губу.

— Не знаю. Говорит, иранский. Тока если он иранский, то его соломой так утрамбовали, что лучше бы таджикский, там бодяжить нечего.

— Спасибо, — пробормотала я.

Ладно, кое-что вроде прояснилось. Попробую подойти. Может, не обругает пожилую женщину?

— На хрен ей барыга? Она, по-моему, и так в мясо, — сплюнул мне вслед друг отвечавшего.

Не знаю, что он хотел этим сказать, но чувствую хамство. Я подняла голову и, чеканя шаг, быстро пошла прочь. Надеюсь, ему будет стыдно за свое поведение.

Осторожно приблизившись к неизвестному в плаще, я вытянула вперед руку:

— Молодой человек! Можно вас на секунду!

Тот обернулся и приподнял свои круглые очки, уставившись на меня, словно Людмилу Целиковскую увидел.

— Извините, что отрываю вас от дела. Это не займет много времени. Мне сказали, вы картами Ирана торгуете. Я бы хотела приобрести. Может, даже несколько. Или даже все. Если у вас их не вагон, конечно.

Парень молчал. У него как-то неестественно приоткрылся рот.

— Гхм, у вас, по-моему, сигарета сейчас выпадет, — я робко показала пальцем на тлеющую отраву. — Понимаю, вас, наверное, насторожило мое предложение. Не бойтесь, у меня на уме нет никакого мошенничества. Просто мне нужно узнать кое-что о вашей невесте — Свете. Конечно, я не рассчитываю, что вы поделитесь информацией просто так, потому и предлагаю купить у вас карты. Пораньше домой уйдете, а?

Бессмысленное лицо молодого человека начало медленно расплываться в удивленной улыбке.

— Вы откуда ж такая взялись, бабуля? — спросил он хриплым, но дружелюбным голосом. — Родственница Светкина, что ли?

— Нет, просто… В общем, долго объяснять. Жили рядом, потом разъехались, а тут вот, узнав, что я в Питере, мать ее просила разузнать. Хотя бы найти, написать потом, что жива-здорова ее дочка.

— Ясно, — кивнул парень. — Я — Виктор.

И протянул мне руку.

— Вера Афанасьевна, — я пожала протянутую конечность с некоторой опаской.

Желто-зеленые, изъеденные грибком ногти Виктора срочно требовали «Клотримазола». Кстати, хочу заметить, что верить рекламе всяких дорогих противогрибковых средств не нужно. Однопроцентный раствор «Клотримазола» отлично справляется с микроорганизмами и, кстати, является основным действующим компонентом всех рекламируемых средств. Так зачем переплачивать лишние деньги? Да еще получать не чистое средство, а разбавленное бесполезными гелями или кремами.

— Хотите, можем в кафе пойти, — Витя сунул руки в карманы и стал чертить что-то ногой на земле.

Почему-то мне стало ясно, что поход в кафе есть обязательное условие разговора.

— Вы пиво пьете? — уставился он на меня.

У меня в голове всплыла мелодия песни, которая до сих пор казалась мне совершенно дурацкой, но к этому случаю подошла как нельзя лучше: «Я понял, это намек, я все ловлю на лету…»

— Нет, но вас с удовольствием угощу.

— Круто, — обрадовался Виктор. — Идемте.