Дональд Уэстлейк - Почему я?

Бенджи встал рядом с Объединением Террористов. Толстяк еще раз вытер пот и ответил:

— Я был в Хантингтоне, Лонг-Айленд. Я и трое ребят. Мы брали антикварный магазин.

— Антикварный? Старая мебель?

— Ценные вещи. У нас был покупатель, торговец с центра, на Бродвее, — покачав взмокшей головой, он продолжил. — Все дело из-за блицкрига пошло на смарку. Мы не доставили товар в четверг, затем копы нашли наш грузовик.

— Лонг-Айленд, — повторил мужчина слева от Тини. — Чертов аэропорт Кеннеди, находится на Лонг-Айленде.

— Мы оказались у черта на куличках, — сказал отчаянно толстяк, дергаясь на стуле. — Честно. Хантингтон находится на выходе с острова, как ехать на северный берег.

— Как зовут тех парней? — спросил Тини.

— Ральф Демровски, Вилли Кар…

— По одному!

— Ах, — воскликнул крепыш. — Извини.

Тини посмотрел на одного из мужчин справа:

— Нашли Демровски?

— Ищем.

Только теперь Дортмундер увидел сделанную на скорую руку систему учета, с папками и бумагами, торчащую в коробках со спиртным, которые высились до потолка. Судя по всему, каждый, кто стоял позади Тини отвечал за отдельную букву алфавита. «Образование — великая вещь», — подумал Дортмундер.

— А вот и он.

На этот раз вытащили небольшую раскладную папку-меню ресторана. Ее вручили мужчине, сидящему справа от Тини, который открыл ее, пролистал несколько неаккуратных листов и произнес:

— Нда, мы уже с ним беседовали. Рассказал нам то же самое.

Тини взглянул на толстяка:

— В котором часу вы вошли в антикварный магазин?

— Одиннадцать тридцать.

Мужчина с папкой здоровяка сделал пометку. Тини посмотрел, приподняв бровь, на человека с документами Демровски — тот кивнул утвердительно, затем перевел взгляд обратно на допрашиваемого:

— А когда вышли?

— В три часа.

— Демровски сказал в два тридцать.

— Было около трех, — голос допрашиваемого зазвучал напугано. — Кто смотрел в тот момент на часы? Было около половины третьего, три.

Дортмундер закрыл глаза. Допрос продолжался. Сравнивали показания других двух мужчин. Толстяк оказался невиновен, по крайней мере, в краже Византийского Огня, и вскоре каждый из собравшихся понял это. Последняя часть допроса состояла в проверке алиби других его подельников. «Я следующий», — подумал Дортмундер. Так оно и вышло. Толстяка отпустили и он, вытирая пот, поспешил на выход, освободив место для Джона. Тот шатаясь подошел к креслу, радуясь тому, что, по крайней мере, можно присесть, но не был уверен, что рад присутствию Келпа. Дверь за ним открылась и закрылась, но Дортмундер не оглянулся, чтобы посмотреть, кто был следующим.

— Итак, — начал Тини Балчер. — В среду ночью вы были вдвоем.

— Верно, — ответил Келп первым. — Мы занимались моими телефонами.

— Расскажите нам о них, — предложил Тини.

И Келп прокрутил всю историю, которую они состряпали вместе, сначала. Он говорил живо, в подробностях, а Дортмундер в это время сидел рядом, молчаливый, горделивый и напуганный до смерти.

Еще в самом начале разговора уже подготовленные файлы (информация о Келпе на открытке «С Днем святого Валентина» и Дортмундера на картонной упаковке из-под пластыря для мозолей) достали, проверили и внесли пометки. Дортмундер угрюмо наблюдал за парнем с его папкой, интересно, что написано на тех обрывках бумаги, какие факты, улики, наводки, предложения и информация заставят его «споткнуться». Что-то, что-то.

Тини и парень, держащий папку Келпа, задали несколько вопросов, не особо угрожающим тоном, и выяснилось, что один-два знакомых Келпа вспомнили о его телефонных звонках в среды ночью. Затем, после обманчивой невозмутимости, круглые и запалые глаза Тини переключились на Дортмундера.

— Значит, ты был с ним? — спросил он.

— Все верно.

— Всю ночь.

— Э-э, нда. Нда.

— Джон помогал мне с прово….

— Молчать.

— Хорошо.

Тини, глядя на Джона, медленно кивнул.

— Ты кому-нибудь звонил?

— Нет, — ответил Дортмундер.

— Как так вышло?

— Ну, э-э, это был телефон Энди. А моя женщина была в кино.

Продолжая смотреть на Дортмундера, Тини спросил у своих помощников:

— Келп говорил кому-нибудь о Дортмундере?

— Нет, — ответили они.

— Ну, — начал Келп.

— Заткнись.

— Хорошо.

Мужчина с файлом Дортмундера сказал:

— В четверг ты встречался с Арни Олбрайтом.

«О, нет. Боже, только не это. Я исправлюсь. Я даже заведу карточку социального обеспечения. Настоящую», — взмолился Дортмундер.

— Нда, — ответил Джон.

— Ты рассказал ему, что был на «деле».

— Во вторник, — ответил Дортмундер, голос которого заскрипел уже на первом слоге.

— Но ты встречался с Арни в четверг, — возразил парень. — И того же дня ты разыскивал еще одного скупщика по имени Стун.

— Все верно.

— У тебя были вещи на продажу.

— Все верно.

— Что за вещи?

— Хм…ювелирка.

Все насторожились.

— Ты украл драгоценности? В среду ночью? — уточнил Тини.

— Нет, — ответил Дортмундер. — Во вторник вечером.

Один из террористов спросил:

— Где?

— Стейтен (кашель) Стейтен-Айленд.

Парень с папкой Дортмундера уточнил:

— Как звали парня, с которым ты виделся в среду?

— Никак. Я немного приболел. Во вторник шел дождь — (добавить немного правды в рассказ всегда хорошо, это как включить соль в кулинарный рецепт) — и я простудился. Обычный вирус на один день.

— Где именно в Стейтен-Айленд? — спросил второй парень.

— На Драмгул-бульвар. В газетах об этом не упоминалось.

— Что именно ты украл? — спросил один из террористов.

Дортмундер взглянул на него, размышляя, был ли тот одним из тех религиозных фанатиков.

— Несколько обручальных колец, часов и наподобие этого. Обычные вещи.

— Какому скупщику ты их продал? — спросил Тини.

— Я не сделал этого, не смог. Начался блиц и…

— Значит нычка по-прежнему у тебя.

Дортмундер не был готов к такому повороту событий. Он решился на задержку лишь в миллионную долю секунды, за время которой обдумал альтернативы: сказать «нет» — и они заинтересуются, почему он избавился от самой обычной ювелирки, которую можно было спрятать в тысяче разных мест до окончания блица. Ответить «да» — и они захотят увидеть ее.

— Да, — произнес Дортмундер.

— Дортмундер, мы знакомы друг с другом уже какое-то время, — начал Тини.

— Конечно.

— Дортмундер, ты воняешь. За тобой ранее такого не водилось.

— Тини, я нервничаю.

— Мы осмотрим твой тайник. С тобой отправятся шестеро парней и…

— Передатчик! Передатчик? — комнату наполнил резкий звенящий голос.

Тини хмуро посмотрел вокруг, туда и сюда:

— Что это?

— Меня не волнует это, — произнес голос.

Семь или восемь человек в комнате заговорили одновременно. Но голос оказался громче их всех.