Лаура Липман - Девять пуль для тени

— За те шесть лет, что прошли с тех пор, как Эрик Шиверс в последний раз приехал в город, все эти магазинчики и студии по пять-шесть раз сменили свой, так сказать, профиль.

— Да, но продавцы-то остались, — возразил ей Карл. — И потом, а чего вы, собственно, ожидали? Того, кого мы ищем, скорее всего, давно уже и след простыл. Вспомните, что нам рассказали в мотеле: Эрик Шиверс обожал хвастаться своей девушкой. Ну и дохвастался — какой-то сумасшедший ублюдок поехал во Фредерик и прикончил ее. А потом смылся из города с концами.

— Тогда каким образом ему удалось познакомиться с Аланом Палмером, коль, по-вашему, он работал в одном из здешних фотомагазинов?

— Если бы я знал! Может, бродит из дома в дом и делает мгновенные снимки. А что, это мысль! У Люси как раз был такой, ее сфотографировали за две недели до смерти. А может, торгует хот-догами где-нибудь в Оранж-сити.

— Тогда для чего мы здесь? — Тесс начинала злиться на себя. Она терпеть не могла непредвиденных препятствий в ходе расследования, но при этом ненавидела спешку, потому что, когда спешишь и рвешься вперед закусив удила, не имея возможности спокойно подумать, ошибки неизбежны. — Зачем слоняться по городу, если мы уверены, что того, кого ищем, уже давно тут нет? Что вы рассчитываете найти?

— Что-нибудь. Хоть что-то. В поисках причины смерти Люси мы в свое время перевернули вверх дном весь округ Сесил. Держу пари, что шериф Фредерика сделал то же самое. Вы ведь сами говорили, что дело свое он знает.

— Посмотрите! — Тесс ткнула пальцем в сторону старой, словно насквозь пропитавшейся пылью фотостудии, которая явно когда-то знавала лучшие времена. «Студия Эша. Портреты и фотографии» — значилось на вывеске. Фотографии, украшавшей витрину, с которой улыбались выпускники, было никак не меньше пятнадцати, а то и двадцати лет. Правда, школьная форма не слишком заметно изменилась с тех пор, а вот старомодные прически и макияж сразу бросались в глаза.

Хозяин студии, к удивлению Тесс, оказался совсем не так стар, как она ожидала. На вид немного за сорок, высокий и худощавый, похожий на вопросительный знак. Он, должно быть, и сам был студентом, когда был сделан привлекший внимание Тесс снимок. Увидев вошедших, он явно удивился и, похоже, не слишком обрадовался.

— Заблудились? Наверное, вам нужно выбраться на шоссе, да?

— Нет, нет, — замотала головой Тесс. — Видите ли, мы детективы…

— Из штата? Покажите документы.

— Я — частный детектив из Балтимора, — представилась Тесс, вытащив лицензионную карточку частного детектива.

— А он? — Мужчина кивком головы указал на Карла.

— Он работает со мной. Стажер. В Мэриленде так положено. — Ложь сорвалась с ее языка сама собой, снова застав Тесс врасплох. Конечно, Карла это задело. Краем глаза она заметила, что он нахмурился при слове «стажер». А вот мужчина за прилавком услышал только, что они «из штата», и лицо его моментально приняло другое, хорошо знакомое Тесс выражение — такое бывает, когда человек начинает подозревать, что его ждут неприятности.

— Это вы Эш?

— Я его сын. И что же понадобилось от меня? Тем более, что вы из Мэриленда?

— Мы ищем тех, кто некогда вел дела с Эриком Шиверсом. Он из Мэриленда, а сюда приезжал по делам, связанным с торговлей.

— Да…

— Да — в смысле вы его знали или в смысле «продолжайте»?

У Эша-младшего было одно из тех лиц, изъяны и недостатки которого замечаешь не сразу. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у него неровная, какая-то пятнистая кожа, длинный хрящеватый нос здорово смахивает на клюв, а скошенный подбородок выглядит безвольным. Глаза желтовато-карие, слегка выпученные, белки которых напомнили Тесс яйца, сваренные со специями.

— И то, и другое, — буркнул он наконец. — Отец мой в то время был еще жив, так что это он, а не я вел дела с Эриком.

— Сожалею. Не знала, что ваш отец умер, — извинилась Тесс. — И когда же это случилось?

— Несколько лет назад, — сообщил тот, почесав несуществующий подбородок. — Пять, по-моему. Не надо извиняться. Он ведь был уже совсем старый.

— А что продавал Эрик? — Это уже был Карл, и Тесс в который раз обратила внимание на то, какой у него грубый, хриплый голос. Такой голос очень хорош, чтобы отчитывать на улице нарушителей. И он никак не походил на тот немного елейный тон, который обычно в ходу у сыщиков, вынужденных иной раз с утра до ночи опрашивать свидетелей.

Вопрос, заданный столь неподходящим голосом, выбил владельца студии из колеи.

— Ну… вы ведь сами сказали, что он торговал фототоварами, — проблеял он.

— Вообще-то ничего такого мы не говорили. — Карл вышел вперед. Теперь он стоял почти вплотную к Эшу-младшему, отделенный от него лишь прилавком. — Мы просто сказали, что он приезжал сюда по делам торговли. Так что он продавал?

— Бумагу… — Прозвучало это почти как вопрос.

— Не думаю.

— Послушайте, я не знаю. Понимаете — не знаю! Мне известно, что Эрик звонил моему отцу, но я никогда не спрашивал его об этом. Меня это не интересовало. Да и сейчас не интересует. Я сижу тут за прилавком и просто жду, когда смогу найти покупателя на эту студию, который предложит мне приличную сумму, и я смогу вложить ее во что-то более… ммм… живое, что ли. Сам я не фотограф, и если решу завести свое дело, то это будет что-то поинтереснее. Если вы думаете, что я мечтаю всю свою жизнь проторчать за этим прилавком, то сильно ошибаетесь.

— Вот как? — Карл наклонился к нему так близко, что они едва не столкнулись носами. — Что ж, добро пожаловать в клуб, приятель.

— Вас что-нибудь удивило? Может, показалось странным или необычным?

Карл закрыл за собой дверь фотостудии и свернул на боковую дорожку.

— Постойте, постойте, где-то я уже слышал эту фразу. Это из какого-то фильма, верно? Только не говорите, я сам вспомню. Я даже вижу лицо этого парня — такое серьезное, просто каменное. Очень известный актер.

— Нет, я имела в виду…

— Я же просил вас не подсказывать. Одну секундочку, сейчас вспомню. Господи, просто вертится на языке! «48 часов?» Нет, не он. «Крестный отец», да? Только не помню, какая это серия.

— Карл… — У Тесс было правило: никогда не дотрагиваться до малознакомых людей, но сейчас она решила, что может особо не церемониться. Схватив Дьюитта за руку, она решительно развернула его к себе лицом. — Послушайте, мы с вами не в угадайку играем, черт возьми! И это отнюдь не риторический вопрос. Позвольте, я повторю его еще раз: вас что-нибудь удивило? Может, показалось странным или необычным?

— Да, — пробормотал он, сердито выдернув руку, и досадливо потер запястье, словно ее пальцы могли оставить на нем синяки. — То, что вы назвали меня стажером. Это ненамного лучше «чего изволите?». Зачем вам это понадобилось?