Галина Романова - Ангел мщения

Почему цепной? Почему? Эта дура заблуждается! Он не на цепи. Его никто на нее не сажал. Он может уйти в любую минуту. Уйти, сбежать. Но прежде чем уйти, он должен будет выполнить то, ради чего сейчас подслушивает.

Он должен будет извлечь из всей этой пикантной ситуации максимальную пользу. Он им покажет, он докажет всем, что не так прост. Он обскачет их всех. Обойдет на счет раз! И Юля круглая дура, если думает иначе. Дура, что поставила не на него.

— Зря ты о нем так, Юля, — вдруг произнес за дверью Глеб, застегивая штаны. — Он не так прост, каким хочет казаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю, как сказать. Как бы это точнее выразиться, но… — Глеб прошагал по кабинету, скрипнула кожа сиденья его рабочего кресла. — Но Игорь, на мой взгляд, тот человек, к которому не стоит поворачиваться спиной. Он далеко пойдет, вот увидишь.

Ух ты! Игорь едва не принялся аплодировать. А Глеб-то не глуп. Весьма умен. И проницателен. И если окончательно не растратит себя, занимаясь непотребным на столе для переговоров, то сможет сделать хорошую карьеру политика.

— Ты так считаешь? — Юля неуверенно рассмеялась.

— Считаю. И еще считаю, что нам пока не стоит этим заниматься здесь, Юля.

— Ты всегда так говоришь. Всегда после того, как натянешь штаны. — Ее голос зазвенел обидой. — Что за странные настроения, Глеб? Что за раскаяния?

— Юля, не начинай, — произнес Глеб с легким раздражением. — Мне не до разборок, поверь. На меня столько всего навалилось.

— Ох, скажите пожалуйста!

Она достаточно сильно повысила голос. Игорь смог бы услышать ее даже, если бы дверь была закрыта очень плотно. И помимо воли пожалел своего босса. Не успел от одной истерички отделаться, как ей на смену является вторая.

— Что же навалилось на тебя, дорогой? Свобода? Наследство? Счастье не ощущать себя подкаблучником у старой некрасивой жены? Что из всего этого тебя угнетает сильнее всего? Скажи, скажи, стану печалиться вместе с тобой. За компанию!

Вот дура, а! Игорь снова проникся невольным сочувствием к Глебу. Неужели не понимает, что творит? Не видит, что повторяет ошибки его покойной жены? Давит на него, пытается манипулировать, старается подчинить своей воле.

Вот, Глеб Сергеевич, и снова те же грабли. Игорь, устав перебирать бесполезные бумаги, сложил их в одну стопку, выровнял края. Взял в руки папку, чтобы все убрать в шкаф до следующего раза. Глеб сейчас погрузится с головой в работу. Юле придется уйти. Конец прослушки.

Он взял в руки папку, распахнул ее, разложив на столе, да так и замер. Потому что неприятная сцена, разыгравшаяся за дверью, не закончилась. Юля не выскочила из кабинета с красным от обиды лицом, а такое уже бывало. Она что-то такое сказала, Игорь не расслышал. Но что-то, видимо, обидное, раз Глеб гневно воскликнул:

— У меня, если ты помнишь, сын есть! У которого погибла мать! И он плачет. Понимаешь ты или нет, кукла бездушная!

Последовал энергичный стук каблучков, затем хлесткий звук пощечины. И голос Юли, совершенно неузнаваемый, совершенно не подходящий к ее облику и красоте, настолько он показался Игорю отвратительным, произнес:

— Это тебе за куклу, скотина! И по поводу сына… Ты что же не предполагал, что твоему сыну будет больно?! Не предполагал, когда затевал все это?

— Что это? — пробубнил Глеб невнятно. Так, как будто прикрывал рот ладонью.

Может, щеку тер после пощечины? А может, она ему по губам вдарила? Вот истеричка!

— Ты не предполагал, что твоему сыну будет больно, когда заказывал свою жену?

Ее голос снова стал прежним: вкрадчивым, обольстительным, опасным.

— Что я делал?! Заказывал жену? Ты совсем свихнулась. Окончательно свихнулась, да?

Он возмущался, да, но как-то снова неубедительно. Точно так же фальшиво он переживал в первые дни после трагедии. Актером он был никудышным. А это плохо. Плохо для политика.

«Нет дыма без огня? — подумал Игорь и принялся укладывать в папку старые документы. — Она что-то знает? Или просто бахнула, чтобы его позлить?»

Он как раз застегивал кнопку на папке, когда дверь за его спиной широко распахнулась.

— Никто не заходил?

Юля! Она вышла из кабинета и подобралась к нему со спины так близко, что он слышал запах ее разгоряченного тела, слышал ее дыхание. Понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с волнением. Это плохо, он должен реагировать молниеносно.

— Нет, Юлия Владимировна, никто не заходил. — Он повернулся к ней с папкой в руках, шагнул в направлении стеллажей у восточной стены. — Никто не заходил и никто не звонил.

— Это хорошо, — она покусала нижнюю губу, пристально его рассматривая. И вдруг спросила: — Что ты делаешь сегодня вечером?

— Что?

Папка в его руках дрогнула. Он едва удержал ее в руках. Еще один промах. Надо дорабатывать.

— Я спросила, Игорь, что ты делаешь сегодня вечером?

Она отставила левую ногу в сторону. Ту самую, вдоль которой шел глубокий разрез на платье. Это ему стоило груды погибших нервных клеток! Но он выдержал это испытание. Не опустил взгляд на ее ноги.

— После работы? — уточнил он с мимолетной улыбкой.

Улыбку эту он несколько недель в прошлом году отрабатывал перед зеркалом. Она была загадочной, едва уловимой, интригующей. И она удивительно преображала его скучное лицо.

— После работы, — кивнула Юля.

Ее руки сошлись под грудью, которая обозначилась в декольте почти наполовину. Игорь мысленно простился с еще большей порцией нервных клеток. Но дыхание контролировал.

— После работы я хотел сегодня поехать в спортзал, — соврал он.

— Не можешь отложить?

— А что такое? — сделал он озабоченное лицо. — Что-то по работе?

— Нет. Не по работе. — Она уронила руки, встала ровно. — Я хотела попросить тебя сопроводить меня в одно место. За город. У меня назначена встреча, но… В общем, не важно, забудь.

Она повернулась, чтобы уйти. И он все же попался.

— Я готов, Юлия Владимировна, — проговорил он быстро, не сводя взгляда с ее туго обтянутого платьем аккуратного зада. — Откуда вас забрать?

— Я сама за тобой заеду. Диктуй адрес…

Он умышленно не назвал номер своей квартиры. Она была съемной, из недорогих, со старой мебелью. Секционная стенка из советских времен, два продавленных кресла под чехлами из искусственного меха, диван не из гарнитура. На кухню ему самому не хотелось заходить, что говорить о Юле! В общем, ее прекрасным ножкам было ни к чему переступать порог его дешевого жилища. Поэтому он и не назвал номер квартиры. Указал лишь подъезд.

— В двадцать ноль-ноль будь готов. Я подъеду.

И она ушла. А он еле дождался конца рабочего дня. И все думал и думал, думал и думал. Что надеть? Как на работу — в костюме — будет неправильным. Одежду для клуба надевать тоже не имело смысла. Это же не романтическое свидание. Деловая поездка. Остановил свой выбор на демократичных темных джинсах и легком сером джемпере. Но обул-ся в замшевые мокасины яркого оранжевого цвета.