Людмила Герасимова - Алиби для Коня

— Вы ещё что-то хотите? — сдержала улыбку Таня.

— Да! Пивка, если можно! — потупил глаза мужчина.

Две кружки мигом опорожнились; пена, не успев осесть, медленно сползала по стенкам.

— Если бы мне нужен был работник, я бы выбрала вас, Пётр Александрович. А знаете почему?

— Не надо так официально! — попросил мужчина. — Называйте меня просто: Петром или Петей. А почему меня бы выбрали?

— Да едите быстро, основательно, по-деловому! Раньше на Руси так выбирали работников: кормили их. А кем вы, кстати, работаете? — поинтересовалась она.

— Я предприниматель. Продаю строительные материалы: гипс, цемент, шифер, сетку-рабицу и тому подобное.

— У вас, я слышала, есть жена?!

— Да, мы с женой живём одни — нет у нас детей. Жена бесплодная попалась.

— А давно вы в браке?

— Да уж десять лет отметили!

— Выходит, вы женились в тридцать лет! Что так поздно? Вы извините, что я любопытствую! — обворожительно улыбнулась Танечка. — Люблю слушать жизненные истории.

— Нет, ничего, — разрешил Пётр, откинувшись на спинку стула. — Имеете право: уже два раза помогли мне, да и с голоду не дали сегодня умереть. Тем более, у меня никаких тайн особых нет. А насчёт женитьбы — так это мой второй брак. Первый раз я женился сразу после армии. Влюбился без памяти в соседку, которую знал с детства и не замечал. А тут приехал домой, весь такой бывалый, загулял сначала, а потом как-то надоело с друзьями жизнь пропивать, очнулся и посмотрел по сторонам. И вдруг увидел тоненькую тростиночку с огромными тёмными глазами, как у оленя, и запылало у меня что-то внутри. Куда ни иду — везде её вижу. Вот и решил вдруг жениться. Прямо пришёл к ней домой и прямо при её родителях объяснился в любви и позвал замуж. Она вдруг расплакалась и сказала, что ещё до армии меня любила.

В общем, сыграли мы свадьбу и стали с ней жить душа в душу. Я пошёл на стройку работать каменщиком, зарабатывал по тем временам совсем неплохо. Она училась в художественном училище, потому что очень хорошо рисовала. Вскоре у нас родилась дочь Танечка. Мы тогда уже от родителей жены в новую квартиру переехали — мне от нашего треста дали. Моя Лиля работала художником-оформителем в кинотеатре, я стал прорабом, а моей дочке шёл третий год, когда наша семейное счастье разбилось на мелкие осколки.

Вначале погибли её родители в автокатастрофе, затем умерла моя мать. Говорят, беда одна не приходит. А тут бы и начнись светлая полоса! Так нет! Не думал я, не гадал, как попал в следственный изолятор. Потом состоялся суд, и меня осудили на пять лет. Адвокат у меня был никудышный — нам его назначили, потому что я запретил моей Лиле влезать в долги и нанимать защитника за деньги. Я по наивности думал, что и так дадут самое большее — несколько лет условно. А повернулось всё совсем иной стороной.

Мужчина замолчал, видимо, заново переживая те далёкие события, полез в карман, достал пачку сигарет и, выбив одну ударом пальца по донышку, задымил, потом, спохватившись, спросил, можно ли курить.

— Да! Пожалуйста! Скажите, а за что же вас осудили, что вы такое совершили? — вернула Петра к воспоминаниям Таня.

— Я уже говорил, что работал прорабом на стройке. Однажды к нам поступил на работу парень после армии, он мне тогда сразу не понравился. Даже непонятно, почему я чувствовал глухое раздражение, когда его видел. И надо сказать, что не я один сторонился его. А он как чувствовал такую враждебность с стороны бригады и старался подлить масла в огонь: в каждом находил какую-то неприятную черту и начинал обидно насмехаться. Не раз доходило до драки. Я как старший на стройке постоянно разнимал сцепившихся, разводил по углам, хотя сам хотел надавать тумаков этому зарвавшемуся выскочке.

И вот однажды возникла драка, зачинщиком которой был, как всегда, этот хмырь. Мне в очередной раз пришлось растаскивать дерущихся. И так мне до одури это надоело! В общем, тряханул я этого гада от души, то есть что есть силы, и оттолкнул от себя. Тот не удержался на ногах и полетел с третьего этажа стройки. Упал он на гору кирпичей, сломал позвоночник и повредил свою дурную голову. В больнице он умер, не приходя в сознание, — врачи сказали, что осколок черепа пронзил ему мозг. В общем, меня обвинили в причинении смерти по неосторожности плюс нарушении правил безопасности на стройке. Так я попал в колонию общего режима.

Через пять месяцев моего пребывания на зоне мне пришло письмо от жены. Она писала, что их выселили из ведомственной квартиры буквально на улицу, что ей невыносимо тяжело стало жить одной с дочерью, хоть в петлю лезь. Она просила меня: если я её по-настоящему люблю, дать ей развод, чтобы она попыталась устроить свою жизнь. Я её действительно любил и, как мне не было больно, дал ей своё согласие, но при условии, что она оставит мою фамилию. Я надеялся её найти после отсидки.

Мне не пришлось отбывать весь срок: меня выпустили раньше за хорошее поведение. Я вернулся почти через три с половиной года. В нашей квартире жили чужие люди. Наши бывшие соседи сказали мне, что Лиля жила у них некоторое время, пока не сняла угол у какой-то старушки. Больше её они не видели. Я обратился в адресное бюро, чтобы найти жену и дочь, но мне дали справку, что их в городе нет.

Я долго не мог устроиться на работу, пока меня не взял в свою бригаду один предприниматель. Мы строили частные дома и дачи. Жил я вначале в конторе, пока не познакомился с молодой женщиной. Она работала продавцом в магазине, куда я ходил за продуктами. Была она одинока. Муж бросил ее из-за того, что она не могла родить. Варя жила одна в двухкомнатной квартире своих родителей. Те были уже на пенсии и жили на даче. Я долго приглядывался к ней, потом пригласил встретиться после работы. Мы погуляли, сходили в кино. Я сразу рассказал ей о своей судимости. Потом мы встречались ещё несколько раз, пока она не пригласила меня жить вместе с ней, если я испытываю какие-нибудь чувства к ней. Стыдно сказать, но я, мечтавший всё-таки найти свою семью, переселился к Варе, взвесив все за и против, не испытывая к ней ни капли того чувства, которое ещё мучило меня. Я тайно от Вари пытался разыскать Лилю с Танечкой через милицию, но там надо мной посмеялись:

— Нам преступников некогда ловить, не то что заниматься розыском добропорядочных граждан, — и ещё добавили: — Может, она специально от тебя скрывается.

Вот так я и остался у Вари. Её родители призвали меня к ответу, мол, что дуришь нашей дочери мозги: или женись, или уходи с жилплощади. А я уже и привык к доброй и тихой Варе. Так я женился во второй раз. Ну а сейчас у меня уже маленький бизнес, и моя жена выполняет функции бухгалтера, ведёт всю документацию. Есть у нас и три работника: два продавца — грузчика и водитель грузовика. Получаем неплохую прибыль. Сейчас многие строят дачи — вот среди дачников мы особенно популярны: доставляем им на их загородные участки стройматериалы.