Алина Степанова - Сломанный мальчик

— Ай донт андестенд, донт спик хангриан!

Юношу мне пришлось довольно грубо оттолкнуть. Что это здесь происходит? Прежде чем начать убивать журналистов нужно же было все-таки выяснить, что они все здесь делают. И главное: зачем они это делают.

Из толпы прямо на меня внезапно выскочил ранее недобитый мною кудряшка Костик из «Русского Будапешта».

— Константин! — спокойно (предварительно взяв себя в руки) обратилась я к репортеру. — Все это, — я сделала широкий жест рукой, как бы ненарочно заехав юноше по уху, — выглядит так, будто вы совсем не бережете свою молодую жизнь. Скажите: помните ли вы, что совсем недавно вам было строго-настрого запрещено близко подходить ко мне и особенно к отелю на улице Рожа?

Пугливый как юная козочка на выпасе Костик втянул голову в плечи и на всякий случай отошел подальше. С безопасного расстояния он решил все-таки вступить со мной в диалог.

— Так на берегу ж труп нашли, вашей постоялицы.

— Надо же, какие новости! А скажи пожалуйста, тете, дорогое дитя — а то, что труп ранее проживал в нашем отеле было прямо на нем крупными буквами написано? Или, может быть, тело лично тебе предсмертную записку оставило? Так мол и так: «Костик, я потенциальный труп и проживаю в отеле на улица Рожа. Сообщаю об этом заранее, чтобы вам было удобнее доставать людей». Было такое, я тебя спрашиваю?!

Оценив, что руками я его сейчас никак не достану, Костик, на этот раз как индюк, высунул голову обратно из плеч и приосанился. После чего гордо заявил:

— У любого профессионального журналиста есть свои источники в органах!

— Ага! Это ты сейчас, значит, хочешь сказать что полиция сливает тебе информацию? Я с огромным удовольствием поведаю об этом майору Буйтору. У него будет отличный повод поговорить с тобой об этом в теплой дружеской обстановке Главного управления полиции!

Шея Костика опять зачем-то сократилась. Кто же так все время шеей делает? Жираф? Фламинго? Пеликан? Или гусь?

Он явно перетрухал и, как кролик к удаву (кем он у меня уже ни побывал, целый зоопарк в одном лице), сделал шаг вперед:

— Пожалуйста, не надо к майору.

— А вот раз не надо, быстренько собрал всю свою шайку-лейку и увез отсюда к чертовой матери!

Затем, обращаясь уже ко всей шайке-лейке, я, зачем-то перейдя на английский, гаркнула:

— Но комменте! Гудбай-гудбай! Олл квесчионс к майору Буйтору!

Вот что имя майора животворящее делает! Репортеры организованно свернули свою шарманку, запихнулись в автобус и уехали восвояси.

Мы с Томми наконец-то попали в отель.

Кто же в этой ситуации смог бы отказать себе в удовольствии рявкнуть на Иштвана?

— А ты какого черта здесь делаешь? Ты почему журналистов сразу не прогнал? Тебе Татьяна за что вообще деньги платит? — орала я. В этот момент мне было абсолютно неважно, понимает он меня или нет. — Задача портье не только заселять номера! В твои обязанности также входит поддержание порядка и охрана покоя постояльцев! Почему ты позволяешь себе сидеть и лениво наблюдать, как престиж нашего отеля катится в тартарары?

Иштван на минуточку поднял глаза от игры и буркнул:

— Sorry, ma’am.

— Да нужны мне твои извинения, как собаке пятая нога!

Невесть как оказавшаяся в углу Вероника горячо меня поддержала:

— Давно пора его оштрафовать за игры на рабочем месте!

Округлив спину, я превратилась в гладиатора на поле боя:

— Ну ты еще, советчица по управлению персоналом выискалась!

Взглядом василиска я прогнала слишком умную горничную с глаз долой. В общем-то, в ее же интересах — пока она не попала под горячую руку. Уходя, Вероника что-то бухтела о несправедливости мира, и о том, что вот она-то всегда желает «как лучше». Мне очень хотелось бросить в след горничной тапком или еще чем-нибудь. Нервы мои в последние дни совершенно расшатались.

Нужно было срочно переключиться на что-то, не связанное с трупами, убийствами и отельным бизнесом. В голову мою пришел чудесный план: переодеться во что-то как можно более романтичное и вновь попытаться навестить Шандора.

Самым романтичным в моем гардеробе вот уже примерно пятый год считается длинное, почти что в пол, темно-синее платье с капюшоном. Спереди какая-то надпись из страз да серебряный шнурок. Чего я в этом платье только не делала! С Омулем в нем познакомилась, для телевидения сколько раз снималась, в ресторан — опять как нельзя лучше. Летом я его ношу с белыми конверсами, а зимой с черными вансами (если кто не знает, это такие кеды). Куда уж романтичнее? И притом, оно делает меня чуть стройнее — слоненок зрительно слегка вытягивается по вертикали.

Прерывая мои серьезные размышления, Томми покряхтел сзади меня на лестнице, как бы напоминая о том что он идет со мной номер.

Мольнар, в отличие от полоумного Андраша, был совершенно «свой парень» и мне легко было объяснить ему, куда я направляюсь и что собираюсь там делать. Томми хрюкнул и разулыбался, не в силах взять себя в руки. Конечно, в его возрасте сложно себе представить, что у людей за сорок тоже может быть личная жизнь.

По мнению его сверстников в мои сорок три мне уже положено вязать носки вместе с бабой Светой в столовой под сериал, а не бегать за мужиками по Будапешту. Но Мольнар парень воспитанный. Поржал, но сразу согласился держаться поодаль от меня — с одной стороны за мной присматривая, а с другой оставаясь моей невидимой тенью. Так мы с этой тенью и доехали на такси до дома Шандора. Выйдя из машины, Томми (вот люблю его за честность) растворился в сумерках, как и обещал.

Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка около уже хорошо знакомой мне двери.

В темноте что-то недолго пошебуршало, замок щелкнул. Следуя урокам пикапа, мне нужно было максимально нежным из всех имеющихся у меня голосов сказать «привет», причем по-английски.

Но мой нежный «привет» застрял у меня в горле, заставив закашляться — на пороге возникла женщина.

Было бы слишком смело предположить, что Шандора, как и меня, тоже неукротимо охраняет кто-то противоположного пола — от какой-то страшной и ужасной опасности. На банальную связь это тоже похоже не было — ну разве что имела место ситуация, прямо как у нашей примадонны с ее молодым супругом. Сильно подозреваю, что на пороге меня встретила мама.

Мне ничего неизвестно о ситуации с евреями в Будапеште. Были ли они когда-нибудь там и есть ли там сейчас. И кто по национальности сам Шандор. Но женщина на пороге явно попадала под определение «еврейской мамочки». Взгляд василиска, которым я давеча прогнала Веронику, сейчас вернулся ко мне с лихвой. Мне стало совершенно ясно, отчего это Шандор живет один. Такие взгляды ласковой свекрови можно пережить не более пяти раз в жизни. На шестой тебя обязательно скрутит гастрит или приступ подагры.