Аркадий Карасик - Похищение королевы

- Два и не больше!

- Ты кому говорил о том, что будешь ночевать у меня?

Я обомлел.

- Что произошло?

- Ничего особенного. Позвонили и попросили тебя к телефону. Естественно, я спросил: кто? Ответили: по делу, из союза писателей. Поинтересовались, когда будешь, обещали перезвонить... Почему ты так разволновался? Связано с женщиной, да? Признайся, кому из них дал мой номер телефона?

Действительно, женщина... Единственный человек, знающий, где в случае необходимости меня можно найти - баба Феня. Прямо с московского вокзала позвонил ей и попросил: если меня будут искать, сообщить номер телефона Пудова.

Никто не перезвонил. Видимо, пастухи убедились в том, что "об"ект" остановился у Пудова и успокоились. Не навсегда, конечно, на время. Но я все-таки терпеливо просидел в обнимку с телефоном до полуночи. Никто не позвонил.

Рано утром распрощался с Грушей и уехал в Дремов...

9

Домой заявился в полдень. Злой до головной боли, голодный до тошноты. Не здороваясь с разгуливающим по коридору дедом Пахомом и не заглянув на кухню, откуда доносились призывные позвякивания посуды, я заперся на ключ в своей берлоге.

Прежде всего, набить ноющий желудок. Поставил на плитку кастрюльку, достал из холодильника пакетик горохового супа. Пока не вскипела вода занялся бумагами. Просмотрел конец рукописи, как говорится, вошел в ритм работы.

Не успел прочитать пару строк - вкрадчивый стук в дверь.

Открыл. На пороге - баба Феня с подносом. Тарелка с домашими пельменями, поджаренные гренки - не чета осточертевшей "пакетниковой" диете. Аромат зашекотал в носу, изгнав из меня все прочие мысли.

- С приездом, Игнатьич. А я заждалась - не едешь и не едешь...

Говорит, а в глазах - затаенный вопрос: что узнал о Верочке, какие хорошие-плохие вести привез. У Аграфены Николаевны - свои вопросы, у меня один единственный.

- Кому вы давали московский номер телефона?

- Никому, Игнатьич, как перед Богом - никому... Что приключилось?

Наверно, выражение моего лица напугало старуху - сердитое и даже грозное. На подобии судебного обвинителя, требующего для подсудимой пожизненного заключения.

Если она говорит правду, кто еще может сообщить пастухам номер пудовского телефона? И вдруг я прозрел: еще один человек знает его - моя бывшая жена. Следовательно, ее сынок.

Мне стало жаль старуху. Если она даже сообщила кому-нибудь телефон Пудова - в чем провинилась? Ведь я дал его именно для людей, которые поинтересуются мной.

- Успокойтесь, ничего не произошло. Просто интересуюсь... Что у вас новенького?

Баба Феня поставила поднос на стол рядом с машинкой, осторожно отодвинула в сторону пачку бумаг. Присела на краешек стула, сложив на коленях узловатые, сморщенные руки.

- Много чего, уж и не знаю, с чего начать?

- Неважно с чего. Слушаю?

- Вчерась ходила на рынок. Пенсию принесли и мне, и старому. Вот и порешила накупить круп, мучицы да овощей. Возвращаюсь, а какой-то парняга в нашем замке ковыряется. Увидел меня - не убежал, стоит и ухмыляется. Да еще брешет, шкодливый псина. Будто новым замком интересуется. Старик сговорился с какой-то фирмой - вставили хитрый израильский. Я пригрозила паскуднику милицией. Куда там - еще пуще заулыбался. Но все же ушел.

Две странности. Первая, главная - откуда старый пенсионер взял немалые деньги на установку дорогостящего замка? Дала Надин? Сомнительно. Кокетливая химико-торгашка - довольно прижимистая особа. И - вторая: зачем преступникам интересоваться входом в коммуналку, где нечем поживиться? Ради спортивного интереса, что ли?

Но эти размышления отступили под натиском неожиданной догадки. Я был почти уверен, что замком интересовался пасынок.

- Парень - блондин? Или - рыжий?

- Чернявый, Игнатьич, такой черный, будто из Чечни пришкандыбал.

Значит, не Виталька, с непонятным облегчением подумал я, он блондин с рыжеватым оттенком. Остальное, меня не интересут. Пока не интересует.

- Еще что?

Старуха неодобрительно пожевала сухими губами. Будто выругалась в мой адрес. А еще книжки пишет, никакого тебе терпежу, торопит, подгоняет. Она достала из кармашка халата конверт, молча положила на стол.

Обычный конверт, с марками, но без штемпеля. Значит, доставлен "нарочным" и брошен в почтовый ящик. Внутри - листок бумаги с одной строчкой, написанной печатными буквами. "Отдай коробки, вернем девчонку". Конечно, без подписи и даты.

- Что за коробки?

- А я знаю?

- Что сказал дедушка?

- Как всегда, фыркнул. И - все. Старая рухлядь без понятиев. Врачи сказали: старческий склероз.

- Понятно. Вернее, не понятно... Еще что?

- Приходил из уголовки пузатый мужик, спрашивал тебя. Признаюсь, я испугалась: вдруг что-нибудь недоброе с внучкой. А он - по делу, мол, к писателю, по литературному делу.

Все ясно - Гулькин навещал для обсуждения прочитанной им моей книги. Нужны мне сейчас эти "читательские конференции", как нашему коммунальному коту Муру второй хвост или пятая нога.

- Просил что-нибудь передать?

- Да... Пусть, мол, господин Бодров заглянет в милицию - для него есть новости... Может быть, Верочку нашли, - моляще заглянула мне в лицо старушка. - Ты бы сходил, а? Вишь, как уважительно относятся - господином кличут.

Обязательно схожу! Вот только выпытаю у старой остальные новости, которыми, она набита, как наволочка подушки пухом. Или колючими перьями?

- Как поживает моя соседка?

Баба Феня поджала тонкие губы, нагнала на лоб дополнительные морщины. Знаю - не любит она кокетливую коротышку, подозревает во всех женских грехах, начиная от мерзкого разврата и кончая намазанным лицом.

- Что ей деется? Мужиков ищет, каждому готова подставиться. Гляди, паря, мужик ты молодой, как бы Надька не уволокла тебя в свою постелю. С ее станется - повертит задницей, задерет повыше свои вымя - какой мужик устоит? После станешь жалиться - ан поздно.

- Зря вы так. Надин, как и любая женщина мечтает выйти замуж, создать семью. Что в этом зазорного?

- Семью, баешь? Разгуливает с молоденьким парнишкой, мечет на него взгляды, а он ей почти в сынки годится. О какой-такой семье говоришь?

Внутри у меня появилась острая игла и ну колоть в одно и то же место. Я уже точно знаю, кого "совращает" Надин, с кем прогуливается, маняще покачивая выпуклыми бедрами.

- Кто такой этот парень?

- Да ты, Игнатьич, знаешь его. Приходил недавно - цельный час разговоры разговаривали да чайком их промывали. Виталькой его именовал.

Все знает старая, все подслушала и подсмотрела. Даже наше с пасынком чаепитие умудрилась засечь. Ради Бога, пусть старается - все ее трофеи пойдут в мою копилку.

- Больше никто не беспокоил?

- Как же, как же, - заторопилась Аграфена Николаевна выплеснуть остающиеся сведения. - Приходил... как его по нынешнему кличут? Понсор ентого самого сатанинского конкурса...