Анна Малышева - Завтра ты умрешь

Она взглянула на Банницкого и поняла, что никаких разговоров на опасную тему тот поддерживать не будет, явно настроившись на развлечения. «Слишком явно, сказала бы я! – подумала Марина и тут же выругала себя: – Опомнись! Ты в самом деле поверила этой авантюристке? Теперь будешь следить за каждым его движением? Он относится к тому, что случилось, как нормальный здоровый человек, а ты – как истеричная вздорная баба, которой ударило в голову безделье! Усадить бы тебя опять за работу – меньше бы мерещилось!»

В приемной они забрали девочек, успевших, судя по вытянувшемуся лицу секретарши, сообщить ей о матримониальных планах своего отца. Марину проводили таким ошеломленным и опасливым взглядом, словно вдруг обнаружилось, что она – оборотень и по ночам пьет человеческую кровь. Та была занята совсем другими мыслями и совершенно забыла о конспирации, которую они с любовником соблюдали вот уже три года, поэтому, ничуть не смущаясь, прошла под руку с Банницким через весь банк, не замечая производимого ими триумфального эффекта. В себя она пришла только на улице, когда Алина и Ульяна внезапно и одновременно расхохотались, согнувшись пополам и оглядываясь на высокий, отделанный кровавым гранитом подъезд банка. Марине этот фасад всегда напоминал Мавзолей на Красной площади.

– В чем дело? – удивилась она, глядя на детей. – Поделитесь радостью!

– Секретарша все время нас спрашивала, почему мы пришли с тобой, откуда мы тебя знаем, какое у тебя дело к папе… – давилась смехом Ульяна.

– А когда мы сказали, что вы скоро поженитесь, она чуть с ума не сошла! – добавила весьма самодовольным тоном ее сестра. – Если б ты видела, что с ней было! Она сделала вид, что занята, а сама бросилась звонить какой-то подруге…

– Теперь узнает весь банк, – удрученно вздохнула Марина, но никто из Банницких не понял ее настроения. Сам банкир поинтересовался, что тут крамольного, а дети совершенно справедливо заметили, что все равно скоро все узнают. Женщина согласилась с ними, однако осталась при своем мнении – со свадебными извещениями стоило повременить. Она сама не понимала, что ее останавливало от того, чтобы сделать этот последний, и в общем-то, чисто формальный шаг. «Посмотри на детей – даже они смирились и, похоже, радуются, что отделались малой кровью. Со мною можно ладить, это они уяснили. Миша ради тебя готов на все – он просто не поймет твоих глупых опасений. Что с тобой творится? Когда ты обращала внимание на мелкие неприятности? Эта девица могла быть подослана кем-то, чтобы сбить тебя с толку, расстроить ваш брак. Ты же понимаешь, что она говорила чепуху, а то, что сообщила Надежда… Это совпадение! Ну был у Ксении пять лет назад какой-то там роман, но за это не убивают, а если и убивают, то не ждут так долго!»

– Куда же мы пойдем? – спросил Банницкий, выходя на Тверскую и останавливаясь возле своей машины. – Марин, какие были планы?

– Аквапарк!

– Дельфинарий! – наперебой закричали девчонки.

– Музей, – пожала плечами Марина, вызвав у детей протяжный возмущенный вой. – А кончится все, как я чувствую, каким-нибудь кафе-мороженым. О, смотри – Валерия! Прошла и не заметила. А между прочим, обеденный перерыв уже кончился!

Начальница ее отдела как раз обогнала их, куда-то спеша с весьма озабоченным видом. Ее сопровождала высокая девушка в косынке, повязанной поверх толстых русых кос, она вела за ручку маленького ребенка в красном костюмчике, который, в свою очередь, тащил за собой огромный воздушный шар в виде фиолетового дельфина. Вся эта троица скрылась в раздвинувшихся дверях большого торгового центра и, как разглядела Марина, поехала на нижние этажи на эскалаторе. Банницкий без всякого интереса проводил их взглядом.

– Спасибо, что напомнила про обед, я ведь не ел, – он взглянул на часы. – Девушки, составите мне компанию?

Алина и Ульяна скисли – как все дети в этом возрасте, они предпочли бы бурную развлекательную программу самому вкусному обеду. Однако отец пресек их возражения, заявив, что в случае бунта они отправятся домой в обществе шофера, а развлекаться он будет вдвоем с Мариной. Он увлек своих спутниц под арку, в длинный проходной двор, и вскоре все четверо уже сидели за столиком в маленьком уютном ресторане, чей сдержанный интерьер и французскую кухню дети вряд ли могли оценить по достоинству.

Устраиваясь на своем месте, Марина встретила взгляд Банницкого и улыбнулась. Именно сюда он когда-то пригласил ее, свою скромную починенную, здесь она впервые поняла, что является для него чем-то большим, чем просто лицом в толпе, здесь они впервые говорили не как люди, стоящие на разных ступеньках общественной лестницы, а как два равных друг другу, близких человека. Ей было приятно, что он вспомнил это место, – с тех пор они тут не бывали, и вместе с тем Марина удивилась, как давно все это было. Казалось, прошла целая жизнь, хотя все только начиналось. Она смотрела на девочек, с недовольными минами разглядывающих скучноватый, крахмально-белый зал, и невольно сравнивала их миловидные личики с лицом молодой шантажистки, явившейся к ней утром. Принесли меню, Марина наугад ткнула пальцем в две-три строки и, взглянув на часы, встала:

– Минутку, приведу себя в порядок.

К счастью, дети не пошли за ней, явно решив в знак протеста есть грязными руками. Марина вышла из зала, но двинулась не в сторону туалетной комнаты, а к выходу. Оказавшись во дворе, она достала мобильный телефон и клочок газеты с записанными на нем телефонами. По мобильному номеру ей ответили сразу. Она торопливо представилась и, не дав собеседнице опомниться, приказала:

– Запишите номер, это телефон Михаила Юрьевича. Не благодарите, а сделайте, как я велю, – позвоните ему через десять минут. Не раньше! Напомните о своем деле. Нет, я с ним еще не говорила, попробуйте сперва сами. Да, я думаю, что вам лучше самой это сделать. И вот еще что – ни в коем случае не говорите, кто дал вам номер. Запомнили? Ни в коем случае, или я отказываюсь вам дальше помогать.

Женщина от души надеялась, что ее собеседница ничего не перепутает и не струсит – такое тоже могло случиться. Вернувшись в зал, Марина разрешила налить себе вина и чокнулась с Банницким, не переставая гадать, позвонит блондинка или нет. Если нет – это банальная авантюристка, желавшая взять ее на испуг, бившая на эффект неожиданности. Если да…

У Банницкого в боковом кармане пиджака зазвонил мобильный телефон. Поморщившись, он поставил бокал, достал аппарат и недоуменно взглянул на номер. У Марины замерло сердце – ей показалось, что он сейчас попросту отключит аппарат, не желая портить себе обед. Однако Банницкий ответил.

– Слушаю. Кто? – Сдвинув брови, он выслушал ответ – судя по слабым звукам, доносившимся до Марины, весьма импульсивный. У Банницкого начал отвисать левый угол рта – эта мимика была знакома Марине, и она знала, что тот, к кому это относится, не должен рассчитывать ни на что хорошее. – А когда это я давал вам свой номер? Что? Ничего не знаю. Я с ним рассчитался. Вы уверены?