Анна Малышева - Завтра ты умрешь

– То в ней нет никакого состава преступления! – всхлипнула она. – Пять лет! Пять лет моей жизни псу под хвост! Он говорит – нечего угрожать разоблачением, Ксению никто не убивал, она сама погибла, и это подтвердила экспертиза. Все остальное – мой больной бред, и я легко могу закончить свои дни в… – тут она начала задыхаться от рыданий, – психушке, а это ужас, ужас!

– Погодите, он что – вам угрожал? – перебила ее истерику Марина. – Так вот и сказал – в психушке?

– Да! – заходилась та. – А мои деньги?!

– Тише, прошу вас! – Марина приложила руку к пылающему лбу – ее снова начинало сильно мутить. – Сколько они вам обещали?

– Сперва, когда мы договаривались, я согласилась брать по пятьсот долларов в месяц, а потом поняла, что этого мало, и удвоила цену… Хотя и этого, конечно, мало. С них надо было брать втрое, впятеро больше! – с ненавистью прошипела Ася. – Сейчас набежало пятьдесят пять тысяч долларов! Это же копейки для Банницкого! У него одна машина стоит в два раза дороже! А квартира в Москве, на Патриарших прудах, – как вам это покажется?! Я все знаю! А этот проклятый дом?! А…

– Я не понимаю, почему он отказывается платить, если в самом деле должен, – недоуменно произнесла Марина. – Насколько я знаю, дела у него в порядке. А вы ничего не путаете? Может, он уже положил для вас деньги на какой-нибудь счет?

Это невинное предположение вызвало новый всплеск истерики – Ася просто билась в конвульсиях, судя по звукам, которые вырывались из трубки. Марина поспешила ее успокоить, заверив, что теперь разобраться в этом деле для нее – вопрос чести. Но…

– Мне бы хотелось иметь действительное подтверждение, что вы жили в этом доме пять лет и играли роль Ксении Банницкой. Только, ради Бога, отнеситесь к моей просьбе спокойно – я впервые вас вижу и имею право кое-что проверить.

– А как вы проверите? – насморочным голосом поинтересовалась ее собеседница.

– Очень просто. – К тому моменту Марина успела все обдумать. – Если вы служили тут, вы должны знать, что к вам была нанята женщина… Компаньонка. Вы ее помните?

– Наташу-то? Конечно. – Ася заговорила неожиданно теплым, растроганным голосом. – Вы хотите нас свести?

И когда Марина подтвердила, что именно таковы ее намерения, решительно заявила, что ничего не получится.

– Отчего же? – поинтересовалась Марина, с замирающим сердцем предчувствуя отговорки, которые разоблачат наконец мошенницу. Однако ответ прозвучал вполне веско:

– Если я свяжусь с кем-то, с кем контактировала эти пять лет, не получу ни гроша. Таково условие.

– А сейчас вы хоть грош получили? Даю слово – как только буду уверена, что вы требуете своих денег справедливо, – вы их получите. Я лично ручаюсь! Мне он заплатит.

Этот аргумент произвел глубокое впечатление на Асю, и, чуть-чуть поразмыслив, она согласилась на встречу с бывшей компаньонкой.

– Но с условием! – предупредила она. – Чтобы ни Михаил Юрьевич, ни Генрих даже рядом не сидели и ничего об этом не знали! Я их боюсь!

– Почему? – Марина встала с постели и, подойдя к окну, выглянула наружу – ей послышались в парке детские голоса. – По-моему, дело простое. Генрих Петрович должен был передать вам деньги? Михаил Юрьевич сказал вам, что рассчитался с ним, так? Все ясно. Обыкновенное жульничество, мы с этим разберемся! Бояться нечего.

«Боже, я говорю так, будто верю ей! Но она согласилась на встречу с Натальей…» Поколебавшись, Ася заявила, что, в конце концов, ее дело маленькое – она хочет получить свои деньги и забыть о том, как жила последние годы. Дурно говорить о людях не в ее привычке, да и по договору она не имеет права что-либо разглашать. Однако…

– С тех пор, как погибла его жена, я спать не могу! – призналась актриса. – Об этом речи не было, я вообще не знала, чем все кончится! Меня не предупреждали, а то бы я еще подняла цену!

– А по-вашему, кто-то знал, чем все кончится? – Марина отвела в сторону занавеску и смотрела на девочек, швырявших друг другу фрисби на лужайке перед домом, в опасной близости от окон. Они подпрыгивали, ловя расписную тарелку, и с резкими криками посылали ее друг другу, явно воображая себя профессиональными спортсменками. – Мы вернем ваши деньги, если они застряли у Генриха Петровича. С его стороны это непростительная наглость, но повторяю, бояться нечего. Утром вы что-то говорили о соучастии в убийстве…

– Хорошо, пусть это будет несчастный случай! – раздраженно сдалась та. – Мне главное – получить свое. Где увидимся? Только не тяните. Сегодня можно?

– Сегодня? – Марина в панике взглянула на часы. – Ну я, пожалуй, вырвусь еще раз в город. А как найти Наталью? У меня нет ее координат.

Но Ася ее успокоила – ей был известен и мобильный телефон компаньонки, и адрес купленной ею в Королеве квартиры. Однако оставалась одна проблема, и немаловажная – было совершенно невозможно предсказать, какова будет реакция ее впечатлительной подруги, обнаружившей, что она жива.

– Боюсь ей звонить, – терзалась сомнениями Ася. – Будет грандиозная сцена, от Наташи можно всего ждать… Устроит еще скандал Михаилу Юрьевичу!

– Давайте телефон, я сама ей позвоню.

– Только, пожалуйста, не пугайте ее сразу, не говорите, что я жива! – взмолилась напуганная Ася. – Как бы это сделать по-тихому?

Марина сильно подозревала, что «по-тихому» это точно сделать не получится, но не стала пугать впечатлительную собеседницу. Записав номер, она пообещала перезвонить, как только договорится о встрече, и дала отбой. Открыв окно, высунулась и крикнула девочкам, чтобы шли в дом, – у нее к ним срочное дело. Заинтригованные дети сразу забыли постигшее их сегодня разочарование и помчались на веранду. Накинув халат, Марина спустилась туда же, по пути завернув к спальне, занимаемой Надеждой. Некоторое время она прислушивалась у двери, затем осторожно приоткрыла дверь и убедилась, что сестра Банницкого крепко спит – по всей видимости, после приема каких-то лекарств.

– Я опять должна ехать в Москву, – сообщила женщина своим юным подопечным и, заметив, что те скривились, поспешила схитрить, как хитрила когда-то ее мать с нею самой. – Остаетесь за хозяек, весь дом на вас. Это большая ответственность. Справитесь?

Девчонки недоуменно переглянулись – на их лицах было написано недоверие, смешанное со смутным предчувствием какого-то подвоха. Наконец Алина пожала плечами и сказала, что ничего трудного тут нет.

– Да как сказать, – озадачила ее мачеха. – Тетя Надя осталась до вечера, а может, и переночует. Тихо! – прервала она недовольный гул. – Ей очень плохо – можете вы это понять? В таком состоянии человека на улицу не выбрасывают!

– Так это человека, – неожиданно едко заметила Ульяна.