Энн Грэнджер - Убийство в старом доме

— Ничего страшного, — быстро сказала я. — Я сегодня схожу и куплю.

Ньюджент вышла, и я осталась одна, расстелила платье на кровати и посмотрела на него, стараясь разобраться в собственных чувствах.

Несмотря на уязвленную гордость, я была благодарна миссис Парри. Очевидно, она заметила, как скуден мой гардероб. И пусть ее подарок смутил меня, обижаться глупо… Я внушала себе, что миссис Парри подарила мне платье из лучших побуждений, и я не должна отвечать ей черной неблагодарностью. Но только ли по доброте душевной она подарила мне платье? Наверное, ей неприятно, что я вечер за вечером появляюсь за ужином в одном и том же наряде. Да, видимо, так и есть! Впрочем, в моей голове мелькали и другие догадки относительно неожиданного подарка, и эти догадки мне совсем не нравились.

После нашего вчерашнего разговора я перестала доверять тете Парри. Она сразу поняла, что мне не по душе ее стремление как-то использовать мое детское знакомство с инспектором Россом. Ей захотелось сгладить неблагоприятное впечатление, которое она на меня произвела. А еще она хотела переманить меня на свою сторону, чтобы потом опять-таки извлечь выгоду из моего знакомства с Россом. Тогда красивое платье очень походило на взятку.

Я сразу же пошла в комнату к тете Парри, чтобы поблагодарить ее за подарок, решив, что отсрочка лишь усугубит мое смущение и моя благодарственная речь будет более косноязычной.

Тетя Парри, в ночной оборчатой рубашке и кружевном чепце, сидела в кровати, обложенная целой грудой пуховых подушек, и пила чай из тонкой фарфоровой чашки, расписанной розами. До моего прихода она просматривала утреннюю почту, но отложила письма в сторону и благосклонно встретила и меня, и мои изъявления благодарности, а затем жестом услала меня прочь, сказав, чтобы я вернулась позже и тогда мы все обсудим. Я ушла, но успела заметить на одном из конвертов крупный штамп железнодорожной компании.

Я решила, что мне придется отложить поход за покупками на более позднее время. В самом деле, около одиннадцати ко мне снова пришла Ньюджент и сказала, что миссис Парри собирается высказать свое мнение по поводу фасона шелкового платья. Поэтому нам снова пришлось нанести визит в ее будуар. На сей раз я застала тетю Парри за туалетным столиком; волосы ее были аккуратно завиты и подколоты; только пара локонов нависали над ее пухлыми щечками. Вместо пеньюара она носила шелковое кимоно, вышитое хризантемами.

— Тоже с Востока! — прошептала Ньюджент мне на ухо.

Бросив взгляд на туалетный столик, я поразилась обилию средств для поддержания женской красоты. Столик был тесно уставлен стеклянными флаконами с духами, кремами для рук, бутылочками с притираниями для кожи, горшочками с румянами, кистями, гребнями, булавками и щипцами для завивки. Зато писем, которые тетя Парри просматривала сегодня утром, не было и следа.

Мы с Ньюджент подробно рассказали, как намерены перешить платье. Тетя Парри выслушала нас вполне благосклонно и сказала: да, мы придумали неплохо, но нельзя ли?.. За этим последовал длинный список усовершенствований, которые, впрочем, не показались мне особенно дельными. Даже если в юности тетю Парри и учили шить, помимо обязательных швов, ее умение свелось к подрубанию носовых платков и штопке чулок.

Мы с Ньюджент слушали внимательно и благодарили ее, а сами украдкой переглядывались, давая понять друг другу, что будем придерживаться наших первоначальных замыслов.

— Садитесь, дорогая моя, — пригласила тетя Парри, когда Ньюджент унесла шелковое платье.

Я села на табуретку, обитую бархатом.

— Дорогая Элизабет, на уме у меня не только ваш гардероб. Я много думала обо всем. — Тетя Парри вздохнула и продолжала: — Правда, учитывая печальные обстоятельства смерти бедной Маделин, просто чудо, что я еще способна думать о чем-то другом. Мне в самом деле стало очень грустно. Скорее бы все закончилось!

Она помолчала — совсем недолго, только чтобы удостовериться, что я обратила внимание на ее точку зрения и перескажу ее, когда в следующий раз увижусь со своим старым приятелем инспектором Россом. Затем, очевидно задвинув Маделин в какую-то другую область сознания, отведенную для траура, тетя Парри бодро продолжала:

— Вы девушка практичная и наверняка простите мне мою откровенность, когда поймете, что я пекусь лишь о вашем благе. — Она похлопала меня по руке. Такой жест я привыкла воспринимать настороженно; как правило, он предварял собой дурные вести.

— Да, тетя Парри, — сказала я, поскольку она замолчала, очевидно ожидая от меня какого-то отклика. Мне оставалось лишь гадать, что за всем этим последует.

— Элизабет, вы — совсем не дурнушка, — добродушно сообщила она, — хотя, конечно, и не красавица, и у вас нет собственных средств. Кроме того, вас не назовешь очень юной особой.

— Да, тетя Парри, через год мне исполнится тридцать.

— На тридцать лет вы определенно не выглядите, — объявила она, смерив меня оценивающим взглядом, словно я была предметом мебели. — Вы довольно неплохо сохранились.

Мне показалось, что я уловила в ее голосе нотку презрения. На секунду-другую она отвлеклась от меня, наклонилась вперед и посмотрелась в зеркало. Ей что-то не понравилось в ее прическе, и она стала поправлять каштановый локон.

— Спасибо, тетя Парри, — сказала я, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Некоторых, возможно, и покоробили бы подобные слова, но тетя Парри так забавно выглядела в своем кимоно, явно предназначенном для стройной фигуры какой-нибудь знатной японки! На тете Парри вышитое кимоно еле сходилось и было так туго подхвачено шелковым поясом, что она напоминала диванную подушку. На столике рядом с ней стоял поднос; кроме чашки и блюдца, я заметила тарелку с крошками пирога.

— Достигнув определенного возраста, — заговорила тетя Парри, доверительно наклоняясь ко мне, — многие джентльмены либо остаются холостяками, либо вдовеют и желают изменить свою жизнь. Им требуется покладистая и живая спутница, которая умеет себя вести, хорошо выглядит во главе стола, может занять гостей дома, вести хозяйство… короче говоря, они ищут жену, которая лишена фанаберий более молодой женщины. Жену, которой, к примеру, не захочется каждый вечер флиртовать и бывать на балах. Возможно, в свое время жене придется ухаживать за мужем. То, что ваш батюшка был врачом, лишь упрочивает ваше положение. И ваше безденежье не помеха, ведь джентльмены, которых я имею в виду, хорошо обеспечены и не гонятся за богатым приданым. Не нужны им и светские львицы. То, что вы, милое дитя, бесприданница из провинции, скорее свидетельствует в вашу пользу.

Я плотно сжала губы, чтобы не разинуть рот, как рыба, вытащенная из воды. Что?! Неужели эта толстушка, такая смешная в своем нелепом японском кимоно, воображает светской львицей себя ?! Ну а обещание найти мне мужа…