Энн Грэнджер - Убийство в старом доме

— Когда вы видели его в последний раз? — сухо осведомился я.

— Вчера вечером. Он вернулся домой как обычно и вышел как обычно.

— Вам известно, куда он пошел?

— В пивную, наверное. Он человек рабочий, а рабочий человек любит вечером пропустить кружечку. Имейте в виду, пьяным в стельку он никогда не возвращался! Знал, что я не потерплю ни пьянства, ни собак, ни уличных женщин.

— Можно осмотреть его комнату?

Миссис Райли повела нас наверх по скрипучей лестнице, не застеленной ковром. Остановившись перед одной из дверей, она распахнула ее, отойдя в сторону, пропустила нас вперед.

Пол комнаты вместо ковра покрывал тонкий слой пыли. Комнатка была маленькой, с единственным окном, выходящим на улицу. С карниза свисали рваные остатки тюлевой занавески. Меблировка состояла из единственного стула, кровати, застеленной серым бельем, и шаткого умывальника с мраморной столешницей, на которой стояли потрескавшийся таз, кувшин и треснутое блюдце с куском дешевого мыла. Кроме того, над умывальником на полке стояла эмалированная кружка, расписанная незабудками, а в ней кисточка для бритья. Рядом, аккуратно засунутая в футляр, лежала опасная бритва. Кроме того, в комнате имелся комод, на нем — зеркало в деревянной раме и подсвечник. Вещи жильца уместились в одном, верхнем, ящике: пара носков, запасная рубашка и теплое нижнее белье, свалявшееся от долгой носки и частых стирок. Я с трудом задвинул ящик на место; от вечной сырости дерево сильно покоробилось.

— Давно он у вас квартирует? — спросил я, обернувшись к миссис Райли.

— Полгода, — быстро ответила она. — Джемми Адамс — жилец хороший.

— Он не взял с собой личные вещи, — заметил я. — Значит, собирался вернуться.

Флетчер, по-прежнему прижимавший платок к носу и рту, чтобы не заразиться окружавшими нас отвратительными испарениями, бочком подошел к окну и стал смотреть на улицу и на головы зевак. Его заметили, толпа сразу развеселилась, и он снова попятился в комнату.

— Да, наверное, — ответила миссис Райли. — Но если он не вернется к вечеру воскресенья, я сдам комнату. Если он не явится за своими пожитками, я продам их старому Джонсу, старьевщику. Правда, тут и продавать-то почти нечего. — Она презрительно огляделась по сторонам. Но все же глаза ее сверкнули, когда она заметила бритву.

Я перехватил ее взгляд. Если у Адамса и имелось что-то ценное, вряд ли бы он хранил это здесь, уходя из дому — пусть даже и на работу, как обычно. Он наверняка не оставлял в комнате ни карманных часов, ни денег. Ну а бритвенные принадлежности он приготовил к вечеру. Наверное, собирался побриться, вернувшись из пивной. Если бы он решил почему-либо навсегда покинуть меблированные комнаты, он бы наверняка взял с собой бритву. Такая вещь стоит сравнительно дорого, и ею можно не только сбривать щетину на подбородке.

— Если он вернется, передайте, пожалуйста, что инспектор Росс хочет немедленно поговорить с ним в Скотленд-Ярде! — сказал я миссис Райли.

Флетчер, не убирая от лица носового платка, промямлил:

— Передайте, что его работодатели также хотят с ним поговорить!

— Что натворил Джемми? — спросила миссис Райли.

— Ничего, — ответил я. — Он может помочь следствию.

— Не нравится мне, когда в мой дом является полиция, — заявила миссис Райли. — Дурная слава… И соседи болтают лишнее. Хорошо, что вы хотя бы не в форме. Слыхала я, в штатском у вас ходят важные шишки… Что случилось-то? Небось что-нибудь серьезное?

— Дайте ей два шиллинга, — вполголоса приказал я Флетчеру.

Флетчер что-то возмущенно залопотал, но все же послушно полез в карман и достал оттуда две монеты.

— Весьма вам признательна, — сказала миссис Райли, пряча монеты в карман своей юбки. — Я ему передам. Можете положиться.

Получив деньги, она немного приободрилась, но тут же снова скисла, увидев, что я взял бритву и сунул ее себе в карман.

— Еще передайте ему, что бритву взял я. Я напишу вам расписку.

Я вырвал страничку из записной книжки и написал:

«Получено от миссис Райли, домовладелицы: одна опасная бритва в кожаном футляре, собственность Джема Адамса».

Я расписался, поставил дату и протянул ей листок. Миссис Райли тупо уставилась на него, перевернула на другую сторону и нахмурилась. Очевидно, она не умела читать.

Когда мы вышли, оказалось, что толпа терпеливо ждет нас на улице. При нашем появлении зеваки снова оживились.

— Что?! — закричал кто-то. — Никого не арестовали?

Несмотря на разочарование, они потащились за нами назад, к тому месту, где мы оставили экипаж. Дойдя до начала переулка, мы увидели, что кучер беседует с одноногим нищим. Калека решил не бежать за толпой, а вернуться и спокойно дождаться нашего возвращения. Видимо, сообразил, что в толпе у него меньше возможности получить от нас на пиво.

— Вы что себе позволяете, Маллинс? — злобно спросил Флетчер у кучера. — Почему поощряете этого попрошайку?

Калека подал голос:

— Я рассказываю ему печальную историю своей жизни!

— Нам не пересказывайте, — посоветовал я. — Я из полиции, а приставать к людям на улицах и требовать от них денег противозаконно.

— Благослови вас Бог, сэр, только ведь я не какой-нибудь попрошайка! — ответил инвалид, не обидевшись и нисколько не смутившись. — Я старый солдат. Ногу я потерял, когда был еще мальчишкой и участвовал в великой битве при Ватерлоо, где служил под командованием самого Железного герцога! [7] Имеется в виду Артур Уэлсли, 1-й герцог Веллингтон (1769–1852), английский полководец и государственный деятель, победитель при Ватерлоо.

Понять, правду ли он говорит, было совершенно невозможно. По возрасту он вполне мог служить в армии мальчишкой. Но так как он был немыт, небрит, а волосы его были нечесаными и спутанными, он, вполне возможно, выглядел старше, чем был на самом деле. Я забрался в экипаж, Флетчер последовал было за мной, но калека крепко ухватил его за рукав.

— Вы ведь славный джентльмен, правда, сэр? Вы не сыщик какой-нибудь. Я всего лишь пытаюсь свести концы с концами. Вы меня понимаете, да, сэр?

— Пустите меня! — отрезал Флетчер, пытаясь вырваться из цепкой хватки нищего. — Ну что ж, ладно! — Он снова полез в карман и сунул инвалиду несколько монет. — А теперь убирайтесь!

— Ура! — крикнул кто-то из толпы в знак одобрения. Многие захохотали, предвкушая, что пиво скоро польется рекой.

Нищий приставил указательный палец ко лбу, словно отдавая честь.

— Благослови вас Бог, сэр! Говорят, у ангелов есть книга, куда они записывают имена всех, кто выказывают милосердие к несчастным. И у дьявола, наверное, тоже есть книга, куда он записывает имена всех сыщиков!

С этими словами он заковылял к ближайшей пивной.