Мила Бояджиева - Лабиринты надежд

Ларе казалось, что гидша говорит о себе, и она невольно скривилась, представив её «экзотические фантазии». Однажды, когда в соответствии с планом культмероприятий группы состоялось посещение музыкального театра, всем был представлен супруг синьоры — деликатный седенький старичок в длиннополом пальто и с элегантно перекинутым за плечо вишневым шарфом. Проезжая квартал «красных фонарей», Фанни заметила относительно прогуливающихся девушек: «Нынче у проституток мода на белый цвет. Все выглядят, как майские розы». — «А такса?» — поинтересовался руководитель группы, всем своим видом осуждавший это отвратительное явление капиталистической действительности.

Фанни и её супруг выдали ответ одновременно, разойдясь чуть ли не на половину. Сеньор, назвавший более высокую цену, застенчиво опустил глаза под огненным взглядом супруги. Лара так и не поняла, что означало это расхождение — то ли пожилому сеньору приходилось переплачивать, то ли сама увядшая красотка котируется на этом поприще совсем невысоко. То, что в биографии гидши были панельные эпизоды, Лара не сомневалась. Про озеро Гранди она, во всяком случае, была осведомлена неплохо.

— Представьте себе — сотни дам с большими кошельками навещают эти места, чтобы спокойно отдохнуть в одиночестве — вдали от дома, супруга, семьи. Такая путешественница занимает уютный номер в тихом отельчике и начинает совершать уединенные прогулки по живописным окрестностям. И что бы вы думали? — Фанни обвела салон автобуса интригующим взглядом. — Где-нибудь на лодочной станции, в баре или в аллее парка с синьорой непринужденно знакомится милый молодой человек. Он не навязчив и прекрасен, как бог. Устоять невозможно. Дансинги до утра, цветы в номер, прогулки по озеру все прямо как в кино. Страстная любовь вспыхивает, подобно вулкану! Они проводят чудесное время и в слезах расстаются. К оплате отельного номера даме представляется счет за «особые услуги», намного превышающие все остальные статьи. Щедро расплатившись, довольная, поздоровевшая, она возвращается домой, чтобы прожужжать уши своей приятельнице о своем романтическом приключении.

— Как?! Это называется жиголо! — Проявила осведомленность и законное возмущение бывшая опереточная дива, ныне профсоюзный деятель.

— Что вас удивляет, товарищ? Дама хочет иметь красивый роман, и она его имеет. Все разыгрывается так, будто случилось само собой и кавалер остался с разбитым сердцем. А на самом деле — и ужин в ресторане, и прогулки на катере, и подарки, которые щедро преподносил даме влюбленный юноша, дама оплачивает сама. Даже цветы в своем номере!

— А если этот мужчина-проститутка женщине не понравится? — Брезгливо возразил один из пианистов, державшийся со своим коллегой неразлучной парочкой.

— Уж поверьте мне, уважаемые маэстро, здесь работает только высший класс. Элита. Конкуренция огромная. У них даже свой профсоюз, защищающий права работников.

— И все же не понимаю, как можно вступить в интимную связь с женщиной, которая не волнует? — сурово нахмурился руководитель группы, глядя почему-то на Лару. Попытки добиться расположения самой молодой и привлекательной женщины группы со стороны её идейного лидера остались безуспешными.

— Ну уж для этого, дорогой товарищ руководитель, имеются свои методы, — загадочно ответила Фанни и вдруг встрепенулась. — А теперь посмотрите направо. Это чудесное местечко посетил однажды Чайковский. В местном отеле хранится отзыв о приготовлении баранины по-ламбардски. Здесь написана его знаменитая симфония…

— Это не Чайковский, — мрачно заметил всезнающий теоретик. — И вовсе не здесь.

— Ах, Италия — сплошной музей под открытым небом, всегда наступаешь на чьи-то великие следы, — не стала спорить Фанни. Никто и не обратил внимание на такой пустяк, — воображение совтуристов женского пола все ещё было приковано к берегам острова Ди Гварди…

Тридцатилетняя Лара, стройная как Диана яркая блондинка, — предмет вожделения местных мужчин, усмехнулась про себя и подумала, что было бы совсем недурно подработать в таком отельчике с противоположной «тематической направленностью» — составить компанию состоятельному интеллигентному и обаятельному, как Марчелло Мастрояни, сеньору. Имеющихся в кармане туристических лир хватало лишь на дубленый жакет и миниатюрный плейер. А хотелось, ох как же много ей тогда хотелось! Песцовый жакет, длинные сапоги, золотую витую цепь и браслет в лавке на венецианском мосту, а ещё — кучу шмоток, от которых в Москве балдел бы всякий советский гражданин любого пола и эстетического достоинства.

Лара Решетова с пеленок имела самое лучшее и до поездки в Италию полагала, что принадлежит к элите европейского уровня. Вещи, «Волга», шикарная четырехкомнатная квартира родителей, дача… Господи, какие все это пустяки в сравнении с особняками, автомобилями, драгоценностями и шубами, принадлежавшими здесь, как говорила Фанни, среднему классу. Сама она имела во Флоренции виллу с двумя каминами и бассейном! Лара завидовала. Она не просто хотела владеть благами, но предпочла бы, чтобы у других этих благ не было.

Теперь у едущей в ночном поезде дамы было все и впридачу почти сорок три года, за которые надо платить.

На светлой и пустой привокзальной площади иностранка взяла такси и попросила отвезти её в уютный тихий отель. «Для спокойного, уединенного отдыха», — добавила она с интонацией смирения и усталости.

— Охотно, синьора. — Пожилой бородач в мгновение оценил пассажирку. Он прекрасно знал, сколько стоят и в каких магазинах продаются надетые на неё шмотки. Ее плащ, сумка и элегантный кожаный чемодан говорили о хозяйке больше, чем лицо, которого «шеф» не разглядел. — Синьора предпочитает проживать поближе к воде или на холмике?

— Лучше у воды. Главное, чтобы место было красивое. Стоимость не имеет значения.

— Постараемся! — обрадовался водитель. — Уж чего-чего, а красоты тут на всех хватит.

… Милая, чуть заспанная девушка, принявшая позднюю посетительницу в пансионате «Вечерня сказка», предложила ей номер на втором этаже.

— Мы можем принять не более трех семей одновременно. Но уже неделю тут дожди и у нас проживает лишь одна синьора — наша давняя постоянная клиентка. — Девушка развернула к Ларе книгу записей с абсолютно чистыми графами. — «Мадам Лара Бонован, Швейцария», — записала Лара, знавшая наверняка, что предъявлять здесь паспорт ей не придется.

— Я думала, синьора литовка.

— Литовка? — Лара недоуменно подняла высокие брови. — По происхождению я полька. Но мой муж и семья живут в Лозанне. Мсье Бонован — известный врач. Он посоветовал мне отдохнуть в этих местах. Чарующий воздух. — Лара насмешливо улыбнулась в заспанное, бледненькое, но далеко не наивное лицо девушки.