Евгений Сухов - Лошадиная доза

Ищи сторонних и случайных свидетелей, поскольку так, чтобы преступление совершилось и никто ничего не видел и не знает, — не бывает никогда. Обязательно найдется тот, кто что-то видел или слышал. Найти таких свидетелей сложно, поскольку часто они и сами не ведают, что видели и слышали что-то важное. А если и знают, то по собственной воле в милицию не пойдут. Найти таких свидетелей, заставить их говорить и не мытьем, так катаньем выудить у них нужную информацию — вот одна из главных задач грамотного оперативного уполномоченного.

Все показания свидетелей складывай в единую картинку, как на детских кубиках, а когда все недостающие части отыщутся и картинка составится полностью — обязательно продумай план оперативных действий и следуй ему неукоснительно и решительно. Помимо одного плана предусмотри другой, если первый план не сработает или претерпит значительные изменения в процессе его осуществления. Постарайся предвидеть и учесть все возможные ситуации и обстоятельства, способные возникнуть в процессе расследования преступления, даже самые невероятные. При готовности к любым ситуациям и наличии продуманных решений на каждую из них успех раскрытия дела и поимки преступников практически гарантирован.

Задержание и арест преступника обоснованы только тогда, когда имеется мотив преступления, известна личность злодея, его лежбище и подельники, а главное — имеются прямые улики, явственно указующие на него. Допустимо задержание, но не арест, если прямых улик нет, но улик косвенных более трех. Ибо совпадений может быть одно или два. Три совпадения должны заставить задуматься, поскольку случайность совпадений уже исключена априори. Три и более трех косвенных улик — это уже основание для задержания, за время которого первейшей задачей является нахождение доказательной базы преступной деятельности задержанного.

Задержание и арест — всегда неожиданность для преступника, хотя они и не могут не думать о таком исходе в результате своей противозаконной деятельности. Поэтому важно не только произвести арест чисто с задержанием всех фигурантов, но и грамотно провести предварительное дознание, расколов преступника и выудив из него признательные показания. Важно сделать это в первые часы после ареста, пока преступник не пообвыкся в своем новом качестве и не успел придумать разного рода легенды и отговорки, которые потом придется проверять…

Много еще чему учили на курсах, трех месяцев для которых было крайне мало, чтобы постигнуть все полезные для сыскного дела науки. И все же знания, полученные на этих курсах, могли сейчас пригодиться и помочь Жоре Стрельцову в этом деле, столь неожиданно свалившемся на него в лице пришедшей в Московский уголовный розыск гражданки Угрюмовой, то ли экономки, то ли товарки актрисы Марии Ермоловой.

Стрельцов снова взял в руки карандаш и, приготовившись записывать, по-деловому спросил:

— Значит, всего грабителей было четверо?

— Да, четверо, — ответила Угрюмова.

— Вы сможете их описать?

— Я видела только двоих, — после недолгого молчания сказала Александра Александровна. — Их главного и того, что стерег меня по приказанию круглолицего.

— Что вы можете еще добавить про этого главного, кроме того что он был круглолицый? Каков был его рост, возраст, цвет глаз, может, он имел какие-нибудь особые приметы в виде шрамов, родимых пятен, там… бородавок. Возможно, подельники его как-нибудь называли, а если называли, то как? Или он их как-нибудь называл? Для расследования подобных дел любые подробности очень важны…

— Нет, никто и никак из них друг друга не называл, — немного подумав, ответила Угрюмова. — А этот их главный — пухлый такой и росту небольшого. — Она посмотрела на Жору: — На голову почти пониже вас…

— Ниже среднего, получается, — сдержанно заметил Стрельцов скорее всего для себя.

— Ну да, наверное. Ничего особенного лицо его не представляло, шрамов, бородавок и родинок, кажется, не имелось, но вот его глаза…

Она замолчала.

— А что глаза? — заторопил Угрюмову Жора.

— Они у него были такие… — Женщина снова замолчала, подбирая слова.

— Да какие такие ? — нетерпеливо спросил Стрельцов.

— Как бы вам это сказать… Без мысли в них. Такие, как бывают у рыбы…

— А возраст его?

— Пожалуй, немного за тридцать.

— А тот, что стерег вас? Он как выглядел?

— Он был выше и намного моложе круглолицего, — подумав, произнесла Александра Александровна. — Когда этот их главный приказал ему пристрелить меня, если я закричу, мне показалось, что он испугался. Ненадолго. Так, искорка испуга появилась и разом погасла.

— И это все, что вы можете о нем сказать? — удивился Стрельцов.

— Все. Я боялась смотреть на их лица.

— А как они были одеты? — спросил Жора. — Можете вспомнить?

— Как обычно, — пожала плечами Александра Александровна. — Как сейчас одеваются все. Серо, безвкусно.

— Они вынесли с дачи столько вещей. Вы не заметили, случаем, на чем они приехали: на подводе, телеге, крытой повозке? Наверняка без транспорта им было не обойтись.

— Право, я этого не знаю. Когда они ушли, я еще с четверть часа приходила в себя. А когда вышла на крыльцо, на улице никого уже не было. Но когда я сидела под наведенным на меня дулом револьвера, мне показалось, что около дома фыркала какая-то лошадь…

— Что-нибудь вы еще можете добавить к своему рассказу? — на всякий случай поинтересовался Георгий, хотя понимал, что нового уже ничего не услышит. И получил вполне ожидаемый ответ:

— Нет. Это все, что я помню и знаю.

— Хорошо. А вы писали заявление о разбое? — спросил Стрельцов.

— Нет, — ответила Александра Александровна. — Как я пришла, меня сразу к вам направили.

— Тогда пишите. — Он протянул женщине чистый лист бумаги и свой карандаш.

— А как писать? — спросила Угрюмова.

И Жора голосом учителя правоведения стал диктовать:

— Начальнику Московского городского управления уголовного розыска товарищу Николаеву…

Надо было ехать во Владыкино. Осмотреть все своими глазами. Опросить соседей по даче, если таковые имеются. Словом, произвести оперативно-следственные действия, как и полагается в таком случае.

Когда Александра Александровна дописала заявление, Жора метнулся к столу Осипова, достал из ящика его стола пустую папку с тесемками, положил в нее заявление Угрюмовой и протокол ее допроса и старательно вывел на обложке папки:

Дело о вооруженном нападении на дачу артистки Ермоловой

Начато: 24 апреля 1923 г.

Окончено:

Убрав папку в ящик своего стола, он посмотрел на Угрюмову и тоном, не терпящим возражений, произнес:

— А сейчас, гражданка Угрюмова, в рамках заведенного уголовного дела по факту ограбления дачи артистки Ермоловой, вы должны препроводить меня на эту дачу, чтобы я мог осмотреть место преступления и произвести опись похищенных вещей.