Фруде Гранхус - Шторм

— Да.

Удивительный пронзительный голос.

— Да. куртка.

Он понял, что тот, другой, предложил ему куртку, но был не в состоянии почувствовать прикосновение одежды к телу.

— Т… т… ттты.

Его подняли с земли, но в этот раз несли аккуратно, на руках, как ребенка, а не заброшенным на плечо, как дичь. Он покачивался, вздрагивая каждый раз, когда легким не хватало воздуха. Дрожь усилилась, из груди вырвались стоны, похожие на скулеж раненого зверя.

Они шли по земле, которая когда-то была его, звуки ветра и дождя постепенно стихли. Его занесли в один из домов, положили на холодный пол, и он услышал, как тот, второй, бродит по дому.

Металлический стук с правой стороны, затем запахло гарью. Первое ощущение тепла, и он понял, что его спаситель достал обогреватель.

Судя по эху, помещение было достаточно высоким. Старая школа? Ну конечно. Она же находится прямо рядом с причалом. Осторожное движение вызвало неприятные ощущения, но спаситель все понял, скрежетание по полу означало, что обогреватель передвинули.

— Т… т… т… ты.

Голос. Он был не похож на те, которые он слышал раньше.

— Б… б… был.

Дело было не в заикании, а в том, как появлялся голос, как будто слова его опережали. Заикание. Он понял. Человек, сидящий рядом с ним и снова передвинувший обогреватель, тот же самый, кто молча стоял в его палате. Он слышал, как язык беззвучно хлопал по небу, как провалились попытки выдавить слова. Поэтому и этот голос — гнусавый, необычный — им почти не пользовались!

Ему стоило бы испугаться, но ведь этот человек только что спас его от утопления и сейчас изо всех сил старается сохранить его жизнь. Это ты . Эти слова ему удалось выдавить. Зачем он ухаживает за ним? Почему он не дал несчастной душе встретить смерть под причалом?

— Ты.

Его снова осторожно подняли и переложили на что-то вроде коврика. Ему было холодно, ноздри пересохли от соли, и все же впервые после переезда из Хаукеланда он почувствовал себя в безопасности. Неделями он лежал и ждал, что неизбежные капли кислоты постепенно лишат его жизни, и единственным лучиком света в его жизни была Йориль. И этот лучик погас, когда его перевезли домой к Дьяволу. С того момента вопрос заключался только в сроках — сколько времени ей понадобится, чтобы воплотить в жизнь свой безжалостный план. Но сейчас, лежа на полу в давно заброшенной школе, он вдруг поверил, что надежда выбраться есть.

Где-то в здании раздались звуки, он понял, что тот, второй, что-то ищет. Хлопок. Что-то упало на пол. Приближающиеся шаги. Обогреватель снова передвинули, в этот раз ближе, так что он сразу же ощутил жар в руке. По легкому покачиванию доски на полу он понял, что другой сел рядом с ним, и его обдало запахом табака.

Я вывез его на тачке. Я заранее смазал крепления колес, чтобы их скрип не привлекал внимания. Стояла ночь, отца, который мог бы поинтересоваться, куда собрались его сыновья, дома не было. Единственное, о чем я волновался, хватит ли у меня сил отвезти его достаточно далеко, потому что он был тяжелее, чем я себе представлял. Мне приходилось часто останавливаться, и я проклинал его за то, что он лежит, уставившись в ночное небо. Под ним была лопата, и его рука безжизненно свисала с древка. Не знаю, сколько у меня ушло времени, но в конце концов я добрался до намеченного места. До ближайшего дома было не больше пятнадцати метров, но я знал, что псих, который там жил, ушел на лодке в Рейне, чтобы провести несколько дней с сестрой. Так что меня никто не видел и не слышал, так как этот дом закрывал меня от единственного следующего строения. Дорога далась мне труднее, чем я ожидал, и мне не хватило сил выкопать достаточно глубокую могилу. К тому же земля была очень каменистой, и к тому времени, как у меня было все готово, наступила половина пятого. Я знал, что самые усердные рыбаки выходили в море уже в половине шестого, так что времени у меня оставалось очень мало. Я скатил его с тачки, и он упал лицом в землю. У меня мелькнула мысль переложить его, как нужно, лицом вверх, но я решил, что сойдет и так. Я закопал его и притоптал землю, как только мог. Мой брат исчез навсегда.

Когда Рино зашел в участок, было уже двенадцать часов. Ему снова звонил обеспокоенный ленсман, и его волновал не только пропавший пациент, но и Фалк. Рино хотел было рассказать ему о масках, но по какой-то причине умолчал. Ленсман сказал, что они договорились с владельцем судна из Мельнароддена, и их доставят в Рейне, как только рассветет. Начинать поиски в кромешной тьме было все равно бессмысленно, это только истощило бы людей. К тому же поисковый отряд, который направит пансионат, принесет столько же пользы.

Рино положил отчет судмедэксперта себе на стол. Еще раз перечитал подчеркнутые слова и фразы, а затем зашел в интернет и открыл поисковую систему 1881. Хертцхаймов было всего двое — женщина и мужчина — очевидный выбор.

Патологоанатом ответил уже после второго сигнала. Рино представился и объяснил, что звонит по поводу обнаруженного скелета.

— А в рабочее время вы не могли позвонить?

— Извините. Боюсь, что дело не терпит отлагательства.

— Как обычно.

— Это касается.

— Подождите, подождите, давайте-ка с начала. Откуда, вы говорите, вы звоните?

— Из Рейне, Лофотены.

— А, дело о жестоком избиении. О таком трудно забыть. Такого зверства я никогда не видел.

— Именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Эксперт вздохнул.

— Жена недовольно смотрит на меня. Она говорит, что я частенько беру работу домой, и в данный момент мне нечего ей возразить. Так что давайте покороче. Что вы хотите узнать?

— Я хочу знать, как именно были сломаны кости.

— Если бы череп не был таким же целым, как ваш или мой, я бы предположил падение с высоты, причем с самой высокой горы на ваших Лофотенах.

— А учитывая, что череп цел?

Снова вздох на другом конце провода.

— Многократные удары каким-то тяжелым предметом, возможно, простым камнем.

— Сколько можно прожить с такими травмами?

— Боюсь, что не понимаю ваш вопрос.

— Если предположить, что травмы наносились постепенно на протяжении нескольких недель?

Он слышал, как судмедэксперт пробурчал что-то своей жене. Видимо, он прижал телефон к животу, чтобы Рино не слышал возмущенных слов его супруги. От его ответа у Рино по спине пробежал холодок.

Бергер Фалк шел по дороге. Тьма сама указывала путь к самому мрачному моменту его жизни, и сопротивляться у него не было сил. Он вспомнил, куда они поехали. Он сидел на багажнике за спиной Боа, уставившись прямо перед собой, чувствовал, как его одновременно накрывают гордость и презрение. Внутренний голос упрямо твердил, что надвигается беда. Боа не сказал ни слова за всю поездку, как будто они заранее договорились о месте назначения, он уверенно свернул на узкую протоптанную дорожку. И именно по этой истоптанной тропинке и шел сейчас Фалк, даже не пытаясь укрыться от дождя. Он промок до нитки, но едва замечал это. Он должен был узнать, что тогда произошло. Должен был вспомнить. Тропинка резко повернула и вышла на костровище. Внезапно Фалк понял, что там кто-то есть. Кто-то в красной юбке.