Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

Но Чарли сказала, что если он был так счастлив, то, может, не стоило пускаться на лодке по озеру в таком суровом подпитии?

– Кто, черт возьми, тебе сказал, что он счастлив? – кричала Бетти. – Я сказала, что он был счастлив по поводу сына, но в остальном…

И, кстати, не водка была всему виной, а другое. Маттиас не умел плавать.

А потом… казалось, Бетти забыла, что у нее есть работа, дочь. Сутки напролет лежала она на диване, уставившись в потолок.

«Все возвращается».

«Что именно, мама? Что возвращается?»

«Все. Все возвращается».

Она без конца переживала, как это произошло, успел ли он испугаться, было ли ему больно. И неважно, что Чарли пыталась утешить ее тем, что она сама обычно говорила: утонуть – самая легкая смерть. Бетти отвечала, что на самом деле они понятия не имеют, да и какая разница, если ей нужен ее Маттиас. Без него она как измятый кусок бумаги на ветру, без него она могла улететь на все четыре стороны. Теперь ее больше ничто не держит.

Чарли вспомнила диван, на котором Бетти в последние дни проводила почти все время. Как она лежала и мерзла, хотя было тепло, и жаловалась на свет, проникавший через щели между одеялами, которыми она занавесила окна. «Этот свет, дорогая моя. Нужно убрать весь этот свет».

На журнальном столике рядом с Бетти стояла бутылка виски, да еще все эти таблетки. По ночам она бродила по дому, как привидение. Случалось, что Чарли просыпалась среди ночи и видела над собой ее бледное лицо. И все же, когда представители социальной службы стояли у дверей на сложенных поддонах, спрашивая, можно ли войти, Чарли ответила, что им не требуется помощь. Маме просто нужно отдохнуть. Все образуется, надо только дать ей отдохнуть.

«Пора, – подумала Чарли, вернувшись в дом. – Сейчас я поднимусь на второй этаж в комнату Бетти». Она выпила еще полбокала вина и подумала, что не умрет от этого, а если все же умрет – значит, все же существует судьба или что-то там еще. Круг должен замкнуться.

Открыв скрипучую белую дверь в спальню Бетти, она переступила высокий порог и остановилась. Колени дрожали, потом она все же взяла себя в руки, направилась прямо к окну и раздвинула шторы. Вечерний свет хлынул в комнату.

Хотя ноги только что остыли в холодной воде, Чарли вдруг прошиб пот. Словно тело отреагировало на то, с чем голова не могла справиться.

Она взглянула на кровать. Заменили ли постельное белье, или тот, кто стелил постель, постелил то самое, в пятнах от блевотины?

Чарли перевела взгляд на вешалку с одеждой Бетти. Там, рядом с шубами и пальто, висело ее любимое красное платье, потускневшее, покрытое пылью. Чарли подошла и уткнулась лицом в одну из шуб в надежде ощутить неповторимый запах Бетти, но шуба пахла старым тряпьем. Затем девушка взглянула на туалетный столик. Воспоминания ожили, закружились в голове. Бетти, уронившая голову на этот столик, ее свисающие руки, жужжание мух. Чарли все сразу поняла. Однако она вбежала в комнату, свалила Бетти со стула и пыталась положить безжизненное тело на бок. Бетти была уже холодная, однако Чарли била ее по щекам, пыталась вдохнуть в нее жизнь. Она не знала, сколько времени продолжала бессмысленную борьбу, но в начале было светло, а когда она сдалась, уже стемнело. В следующем фрагменте воспоминаний она бежала по лесу. Ветки били ее по лицу, но она не ощущала боли. Она не ощущала ничего.

Несчастный случай, сказали ей после. Бетти, должно быть, ошиблась в дозе снотворного. В сочетании с алкоголем этого оказалось многовато.

Чарли подвинула белый стул и села за туалетный столик. Для Бетти это была ее фамильная реликвия, потому что раньше он принадлежал ее маме, бабушке и… Чарли не знала, на сколько поколений назад тянулась его история. Сколько раз она стояла рядом с Бетти, когда та прихорашивалась к вечеринке, с восторгом наблюдала, как та расчесывает свои роскошные темные волосы, душится духами, красит губы красной помадой. Иногда Чарли подходила к ней и делала губы трубочкой, и Бетти красила их светло-розовым оттенком, а потом, склонив голову на бок, говорила, что такой красоты свет не видывал.

В верхнем ящичке лежали кисточка для пудры, старая тушь и засохший лак для ногтей. В другом – маленькая шкатулочка. Чарли не могла вспомнить, чтобы она видела ее раньше. Когда она открыла крышку, из шкатулочки выскочила танцующая балерина в рваной тканевой пачке. Девушка выдвинула маленькие ящички в шкатулке. Там лежали пластмассовые кольца, несколько брошек, нечто похожее на значок плавательной школы, а внизу, подо всем этим, лежало… Чарли достала цепочку с красным камнем. В украшениях она ничего не понимала, но эта штука выглядела роскошно. Цепочка оказалась слишком короткой, чтобы застегнуть ее на шее. Чарли обмотала ее вокруг запястья и посмотрела на красный камень. Уже собираясь положить на место остальные украшения, она заметила фотографию, лежавшую на самом дне шкатулочки. Девочка лет тринадцати с серьезным бледным личиком. Чарли сразу поняла, что не Бетти. Но кто тогда? И почему это лицо кажется ей знакомым?

Держась за руки, они шли, пошатываясь, вдоль дороги. Ребекка начала распевать. «Вот пришел папаша, пьяненький как кит».

– Как кит! – Аннабель так хохотала, что вынуждена была остановиться. – Ты сказала – как кит?

– Ну да, а что – разве там не так поется?

– Пьяненький он был, – сказала Аннабель.

Ребекка считала, что с китом лучше. У нее в голове возникала забавная картинка – папаша, пьяный, как кит.

Аннабель попросила ее перестать. Она хотела, чтобы они спели что-нибудь посерьезнее.

– Типа чего? – спросила Ребекка.

Может быть, ту песню, которую они пели на выпускном.

– На каком гребаном выпускном?

Напрасно Аннабель пыталась напомнить ей, как они вместе пели на выпускном в девятом классе. Ребекка только смеялась и говорила, что забыла. Кажется, это было так давно. Но песню она помнила.

Текст звучал банально, однако от него Аннабель взгрустнулось. Скоро им с Ребеккой придется расстаться. Несколько лет назад они пообещали друг другу никогда, никогда не расставаться. «Сколько девчонок давали друг другу такие обещания? – думала теперь Аннабель. – И сколько из них их сдержали?»

Дойдя до припева, они запели во все горло: