Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

Никто не открыл на стук, так что она вошла. В холле ее встретила такса. Некоторое время Чарли гладила собаку, ожидая, что кто-нибудь выйдет, но когда никто не появился, она сняла обувь и вошла в кухню. Сюзанна стояла возле мойки, припав лбом к шкафчику над ней. Она обернулась лишь тогда, когда Чарли подошла к ней вплотную.

– Я не слышала, как ты пришла, – сказала она. – Как видишь, я вряд ли получу звание «Лучшая мама года», – добавила она, вынимая из ушей желтые беруши. – Эти штуки мне необходимы, чтобы выжить. Сама слышишь, что тут делается. Другое дело, когда мы сами были детьми. Тогда беруши требовались, чтобы приглушить шум, создаваемый взрослыми. Ты завтракала?

– Нет.

– Тогда можешь позавтракать с нами. Мы еще не успели.

Чарли кивнула.

– Мы можем начать сами, а потом позовем всю компанию, – сказала Сюзанна.

– Я к тебе прямиком от Норы и Фредрика, – сказала Чарли, когда они сели за стол.

– Что ты там делала? Мне казалось, ты на больничном.

– Я просто хотела вернуть одну вещь. Но Нора выставила меня вон.

– Как? Почему?

– Когда я сказала, кто я и кто моя мать, она просто взбесилась.

– Об этой женщине ходят слухи, что она сумасшедшая.

– Но правда ли это?

– Я ее не знаю, – ответила Сюзанна, – А слухи – это всего лишь слухи… убеждена, обо мне в поселке говорят примерно то же.

– Но почему она так разъярилась, когда поняла, что я дочь Бетти? У меня совсем нет воспоминаний о том, чтобы они с Бетти были знакомы.

– Нора жила здесь еще со времен нашего детства, но на вечеринки в Люккебу она не заглядывала, иначе бы мы ее помнили. Но, может быть, ее муж там бывал. Ты знаешь, как мужчины толпой роились вокруг твоей мамы.

– Но с чего ей сердиться из-за этого сейчас? И к тому же на меня?

– Возможно, она не в лучшей психической форме.

Сверху спустились мальчики. Сразу стали переворачиваться стаканы с молоком и падать на пол маслом вниз бутерброды. Средний брат, Нильс, принялся ругать младших.

– А где старший? – спросила Чарли.

– Мелькер наверху, – ответила Сюзанна. – Он уже поел. Он у нас предпочитает все делать в одиночестве.

– Ты полицейский? – внезапно спросил Нильс. – Хочешь, я покажу тебе свою комнату?

Чарли посмотрела на Сюзанну.

– Ты не против?

Сюзанна кивнула. Пусть Чарли ненадолго поднимется с ним наверх, а то он будет все утро капать им на мозги.

Вслед за Нильсом Чарли поднялась по лестнице на второй этаж.

Они вошли в большой холл. Сначала Нильс показала комнату младших братьев, потом родительскую спальню, потом папин кабинет. Чарли не смогла удержаться, чтобы не заглянуть. Стены от пола до потолка были уставлены книгами.

– Папа очень любит книги.

Чарли обернулась и увидела старшего брата. Она и не слышала, как он подошел.

– Он больше любит книги, чем кино, – продолжал мальчик, указывая на полки.

– Ты, должно быть, Мелькер, – сказала Чарли и протянула руку.

Мелькер смотрел на нее, не обращая внимания на протянутую руку. Да, его зовут Мелькер, и он такой же, как папа. Он тоже любит книги больше, чем кино.

– И я тоже, – сказала Чарли.

Мелькер с подозрением оглядел ее, словно не верил, что в мире существует еще один такой человек.

– Мама не любит читать, – сказал Нильс. – Она говорит, что папа прекрасно обойдется без этой комнаты, надо отдать ее одному из близнецов, пока они друг друга не поубивали.

– Эту комнату мы трогать не будем, – сказал Мелькер, сердито глядя на брата.

– Пошли, – сказал Нильс. – Я покажу тебе свою.

Нильс обитал в той комнате, где в детстве жила Сюзанна. Тогда обои были изорваны кошачьими когтями, пол покрыт бежевым линолеумом, но сейчас его сменил деревянный паркет, а обои были новые и целые.

Чарли села на кровать. Покрывало было из той же ткани, что и занавески, – множество странных птиц разных цветов. В отношении вещей и цвета дети не склонны к минимализму, об этом она уже догадалась.

– Круто, правда? – спросил Нильс.

– Очень круто. Красивые птицы.

– Это не птицы. Это энгри бердс.

– Ах вот оно что, – сказала Чарли.

– «Бердс» означает «птицы», дурья башка, – вставил Мелькер, вошедший в комнату. – Энгри бердс – это злые птицы.

– Вон из моей комнаты, – сказал Нильс.

– А я снаружи.

Мелькер действительно стоял по ту сторону порога, просунув, однако, в комнату всю верхнюю часть тела.

Нильс решил проигнорировать его и снова обернулся к Чарли.

– Ты ведь тут ради той девочки, да? – спросил он. – Ты приехала, чтобы найти Аннабель.

Чарли кивнула.

– Если ты не найдешь ее, папа очень расстроится.

– Да, потому что она училась в папиной школе, – сказал стоявший в дверях Мелькер. – Ясное дело, он расстроится.

– Но еще они были друзьями. Они с папой дружили.

– Ничего подобного, – сказал Мелькер.

Чарли встала, подошла к двери и, не говоря ни слова, захлопнула ее прямо перед носом Мелькера.

– Что ты сказал? – переспросила она. – Аннабель и твой папа дружили?

Нильс кивнул.

– Да, но мы обещали никому не рассказывать. Она приходила сюда один раз, когда мама уезжала с близнецами к подруге в Гетеборг.

– Маме ты об этом не рассказывал?

– Нет. Мелькер говорит, что нам тогда не купят собаку.

– Хорошо, что ты рассказал это мне.

– А ты не расскажешь маме? – Мальчик посмотрел на нее с испугом.

– Может быть, мне придется сказать об этом маме, – проговорила Чарли. – Но никто не рассердится на тебя, Нильс. Ты поступил совершенно правильно.

Спускаясь по лестнице, она вынуждена была остановиться и перевести дух, чтобы скрыть волнение. «Исак Орландер, – подумала она. – Тот самый тайный любовник».

Фредрик стоял, прислонившись к кухонному шкафу, и смотрел на дорогу. Сколько часов он простоял так, глядя вдаль? Несколько раз, особенно когда он принимал одну из таблеток Норы, ему казалось, что он видит, как Аннабель открывает ворота и бежит к дому. Вчера она явилась к нему в белом платье, которое они вместе выбирали перед окончанием школы в девятом классе. Поначалу его даже пугало, что его мозг может создавать такие яркие картины, выдавая желаемое за действительное. Не сходит ли он с ума, как и Нора?

Мысль о том, что он прочел по поводу видеозаписи, не покидала его. «Заснятое на видео изнасилование Аннабель». Едва увидев это, он позвонил Улофу, спросил, какого черта, как они смеют скрывать от него такие вещи. Но Улоф лишь спокойно ответил – дескать, они делают все, что в их силах, некоторые моменты они не могут разглашать, все это делается в интересах следствия. Нисколько не помогло, Фредрик начал кричать, что он желает знать, о чем речь, кто посмел так поступить с его дочерью. Улоф лишь продолжал сожалеть и ссылаться на интересы следствия. Что же касается Сванте Линдера… По поводу этого Улоф тоже ничего не мог сказать, помимо того, что тот задержан. Затем Улоф посоветовал ему не читать газет – их интересует только продажа номеров в киосках и количество кликов на их сайте, ради этого они все готовы вывернуть и поставить с ног на голову. Улоф попросил его сосредоточиться на чем-то другом – словно у него существовала такая возможность.