Тэйлор Адамс - Поле зрения

Он закрыл затвор и приготовился к следующему выстрелу.

Подпрыгивая на коленях, Эль Эверсман подбиралась к чему-то в мокрой зеленке рядом с контуром тела помощника шерифа у разбитой машины. Потом распрямилась с черным предметом в руках, но в оптику шестикратного увеличения «черного глаза» Тэпп на таком расстоянии не мог его разглядеть. Затем поднесла к губам, и Тэпп сразу догадался: это рация Коала. Внезапно его осенило: радиоволны. Их скорость быстрее скорости пули. Грохот выстрела попал в украденную Джеймсом рацию, которая находится в двадцати метрах ниже по склону, та передала сигнал «Мотороле» помощника шерифа в восьмистах метрах, и женщина услышала звук за три четверти секунды до того, как в нее ударила бы пуля. Вот откуда она узнала, что в нее стреляют. У Тэппа отлегло от сердца – получалось, что он не промахнулся. Слава богу. А последняя жертва Джеймса впечатляла: он умер с костенеющим пальцем на клавише «Передача», чтобы спасти жену от одного выстрела (ха-ха!).

Эль заговорила в рацию, и Тэпп услышал ее хриплый голос:

– Джеймс?

Он доносился из-за спины.

Тэпп похолодел, судорожно втянул воздух и задержал дыхание, справляясь со стеной нервного давления в глубине горла. Затем закрыл глаза, дал команду сердцу обрести устойчивый ритм и методично анализировал ощущения на фоне тихого шума дождя, стука капель со скал, журчания ручейков, шелеста травы, глухих порывов далекого ветра и выделил – стоп, что такое?.. ну да, конечно – аудиотень человека, стоявшего за ним, над ним, с острым предметом, с которого сбегали крупинки воды.

Тэпп готовился к смерти, но не к такой внезапной. Его вдруг охватил ужас, и во рту заклокотало, когда он попытался сказать:

– Пожалуйста…

Но рука уже схватила его за волосы и повернула голову так, что он увидел пронизанное отражением звезд небо. И до того как в мозг воткнулось острие отвертки, в нем успел шевельнуться обычный детский страх.

Проверять пульс снайпера не было необходимости, однако Джеймс все-таки пощупал запястье и, убедившись, что все кончено, отпустил худую, как палка, руку. Крови вылилось мало. Ему хотелось посидеть, отдохнуть, но нужно было спешить к Эль. Он должен был видеть ее. И даже не переведя дыхания, Джеймс повернулся и принялся спускаться с холма.

Что ты помнишь?

Что вышел в эфир и сказал, что убил его.

Он стянул с себя желтый жилет дорожного рабочего и, швырнув за спину, оставил скомканным валяться на земле. Потом сбросил последний виток змеиной кожи – липкой ленты, – и на камни у ног звякнула испещренная тысячами старых и одной новой пулевыми отметинами металлическая плита. Джеймс пока не чувствовал боли в груди, но скоро ему предстояло оценить кинетическую мощь патрона «лапуа магнум.338» размером с сигару. Ударив в самодельные доспехи, пуля превратила кожу на грудине в черный, кровавый волдырь, под которым два ребра треснули и пять получили ушибы. Никто из медиков не поверил, когда он объяснил, что вообще не ощущал никакой боли до того, как оказался в машине «скорой помощи». В тот момент в его голове была только Эль и ее с каждой секундой слабеющий в рации электрический голос.

«Я даже не помню, о чем мы говорили, Джеймс».

«Обо всем. О чем угодно. Только бы слышать твой голос. Мне было безразлично. Я… кажется, спросил, какое твое любимое дерево».

«Я вроде ответила, клен».

«Да».

Джеймс миновал развалины бунгало. Угли кострища под рухнувшим остовом. Автомобили разметало со стоянки, как закопченные игрушечные машинки. Джип Сватомира стоял близко к месту взрыва и теперь горел вместе с трупами Эшли, Глена и Сары. Стекла в окнах расплавились, превратившись в бурые тягучие жгуты. В свете пожарища за спиной Джеймс увидел, что все еще сжимает посиневшими пальцами окровавленную отвертку снайпера, и бросил ее. И хотя потом точно назвал место, где это сделал (на берегу русла слева от настила), следствию обнаружить ее так и не удалось. Один из копов, пожимая плечами, тогда заметил, что пустыня – обширное пространство, больше, чем территория в акрах. Бывает, предметы проваливаются под землю и уходят все глубже и глубже.

«Тогда ты замолчал».

– Эль?

Джеймс пустился бегом. Настил остался позади, и начинался Тенистый спуск. Ему предстояло подняться наверх. Где-то там он потерял ботинок.

«Я так боялся. Должен был тебя найти. Все остальное не имело значения».

Джеймс подскочил к окутанной клубами дыма и подсвеченной полоской обнажившегося неба полицейской машине. И хотя одолел более полумили земли Мохаве, последние пятьдесят ярдов показались почему-то самыми длинными. Отчаянное усилие, кажется, что это сон, словно бег под водой. Хриплое дыхание разносилось по равнине и исчезало в темноте.

Он нашел Эль свернувшейся рядом с автомобилем, когда всполохи молний еще освещали горизонт. Она не двигалась. Грязные волосы рассыпались по лицу. Джеймса охватила паника. Он почти ничего не запомнил из того, что делал тогда. Только как перевернул ее под фотовспышки далекого света, держал за маленькие руки и шептал имя, будто пытался разбудить ото сна. Страшный момент растянулся и сцементировался в целую вечность.

Вскоре в просвете в волосах открылся ее глаз, посмотрел вверх и остановился на нем. Джеймс почувствовал на щеках дыхание жены и рассмеялся. Эль тоже – пустым, легкомысленным смехом. Они бросали вызов тьме, чтобы она не породила нового Уильяма Тэппа.

«Чему мы смеялись?»

«Не знаю».

Увидев последнюю молнию, они начали считать секунды до раската грома, но он не прогремел. Осталось лишь взболтанное небо и немного колючего косого дождя. Примерно в это время прибыл второй ответивший на вызов полицейский – патрульный штата Дэнни Хэтчер, которому пришлось добираться от шоссе, и теперь фары его автомобиля заметались по долине, как прожектора на вышках лагеря для военнопленных. Джеймс не верил в их существование, пока не увидел тени на лице Эль, потому что она была для него единственной реальностью в мире.

Началось со скромной распечатки полудюжины фамилий, прикнопленной к доске объявлений в коридоре на втором этаже полицейского управления Лас-Вегаса. Список рос на две-три фамилии в день по мере того, как устанавливалось соответствие зубных карт трупов стоматологическим картам пропавших десятилетия назад лиц – в большинстве похищенных по ночам из своих домов или с мест несчастных случаев. Айдахо. Вашингтон. Луизиана. Техас. Очень много из Невады и Нью-Мексико, жители которых направлялись по ложному объезду. Если возникали сомнения, что линию жизни насильно оборвали, проводился анализ ДНК, и на доске появлялись новые группы фамилий. Самая недавняя – убитая в прошлом году семья, включая десятилетнюю девочку. Накануне коридор превратился в возникшее само собой, невиданное здесь место поминовения со свечами и белыми, как мел, букетами цветов. Иногда детективы зажигали фитильки, и воск растекался по линолеуму радужными лужицами. Уборщики не решались здесь что-либо трогать. Новые фамилии добавлялись сверху, а имена первых опознанных жертв с наименее поврежденными телами перемещались в конец трехстраничного списка, который выглядел как длинный кассовый чек.