Павел Давыденко - Ученица

Мысль о том, что Лена пришла в себя, настолько его возбудила, что он даже не уточнил у Стриженного подробности. Хотя до этого интересовался, и он либо отмалчивался, либо прикрывался «тайной следствия».

Стриженный поговорил с медсестрой, она покачала головой, потом пожала плечами, мол, если так надо, то пожалуйста.

— Итак… Попробуй с ней просто поговорить. Ничего не спрашивай про…

— Я что, дурак? — оборвал его Турка. — Само собой.

Он зашел в палату и замер. Одеяло пошевелилось и как будто втянуло пальцы ног девушки. Скрипнула кровать, Турка посмотрел на Лену. Ее лицо стало выглядеть гораздо лучше, с тех пор как ее спасли из погреба, но все равно… Турка поймал себя на мысли, что черты той, настоящей Коновой исказились. Может, он забыл, как она выглядит? Так мог измениться человек, которого ты не видел десять лет. Человек, который повзрослел, вкусил настоящей жизни.

— Привет, — сказал он. Девушка подтянула одеяло к подбородку, затравленно глядя на него. Турка смутился, не решаясь подходить к постели. — Лена… Как ты? Уже лучше?

И тут она закричала. Так неожиданно и громко, что Турка отпрянул и врезался спиной в дверной косяк. Будто по мановению волшебной палочки сзади возник Стриженный и потащил Турку в коридор. Хриплый, надрывный вой Лены сменился всхлипываниями. Турка ошеломленно уставился на милиционера:

— Что с ней?

— Она… — Стриженный повел Турку по коридору, придерживая за плечи, и тот сбросил руку: — Вы знаете, что с ней, ау?

— Она… все еще в состоянии шока.

— Так нафига…

— Ш-ш. Не кричи. Нам нужно знать наверняка, не притворяется ли она. Может…

— Слушайте, зачем ей притворяться? Вы… Что вы за человек? Я вам доверяю, а вы закидываете меня в палату, только потому что это нужно вам!

— Ты же сам хотел ее увидеть, — отозвался Стриженный, стоя у края лестницы. Турка подавил желание толкнуть мента так, чтоб он полетел по ступенькам. Видимо, намерение мелькнуло в глазах пацана, потому что Стриженный взялся за перила. Турка молча смотрел на него. — У девочки не только шок, но и частичная амнезия.

Они спустились по ступенькам, миновали холл, где толпились блеклые люди, вышли на улицу. Конец марта, пасмурно. Едва-едва пахнет весной.

— Так нечестно. Вы знали, что Лена никого не узнает и позвали меня. Что если ей станет хуже?

— С пострадавшей нужно плотно заниматься, пробовать разные варианты, — вздохнул Стриженый. — Психолога приставили уже. Она так на всех лиц мужского пола реагирует, но мы думали, может… ну, единственный, с кем она в последнее время близко общалась, может, ей легче станет, что ли. Родственника ее колем, он брешет без зазрения совести… Нам нужно знать из первых уст, что он там с ней… в детстве совершал. Без ее показаний никуда. Если дело не сдвинется с мертвой точки, ей потребуется полноценная реабилитация в психиатрической клинике.

— В психиатрической клинике, — растерянным эхом повторил Турка, слушая нескладную речь Стриженного и нахмурился: — В смысле — родственника колете? В детстве с Леной что-то сделал двоюродный дядя, это есть в дневнике. Как вы его нашли и причем вообще… Не понимаю.

Стриженный выудил сигарету из пачки, закурил. Еще одну вытащил, протянул Турке, а тот помотал головой.

— А что историк-то? И другие случаи с девушками?

— Ты видно, не понял. Историк — это и есть дядя Коновой. Андрей Викторович Нужников.

Турку будто по затылку ударили опять. Как тогда, в дачном домике. Сотрясение в итоге было несильным, и врачи сказали, что Турке повезло — толстые стенки черепа.

Он по инерции сделал пару шагов, поглядел на Стриженного. Происходящее напоминало сон — сейчас Турка проснется и окажется, что последних событий вообще не было.

— Историк, этот Андрей Викторович… Он двоюродный дядя Лены?!

— Да. Ее дядя. Тот самый, который совращал ее в детстве.

Они шли дальше, по сырой дорожке. Тут и там поблескивали лужи, голые деревья шевелили ветвями.

— Она не рассказывала, что он преподаватель.

— Пока неизвестно, знала ли она, кто он и что. Она общалась с «Пеппи», которую упоминала в дневнике. Некая Чулакова. Пока сложно сказать, но выходит так, что историк понятия не имел, что это подруга его племянницы. Показания Андрея Викторовича и записи в дневнике немного разнятся. Но в целом, выходит, что когда Лена узнала с кем именно встречается подруга, она не могла вот так просто взять и рассказать, что кавалер из себя представляет, — Стриженный вздохнул и провел ладонью по голове. — И саму Чулакову мы пока не допрашивали, она в Москве на данный момент. Судя по всему, Лена ей все-таки рассказала что-то, и Чулакова начала выяснять отношения с историком. Потом всплыла правда о Коновой и последовало расставание. Ну и таким образом наш Андрей Викторович затаил обиду… А может, и не обиду, может, он хотел закрыть в погреб Чулакову, а потом изменил решение, ведь подвернулся удачный вариант. В общем, пока неизвестно доподлинно, но следствие разберется. Тебе я и так рассказал больше чем надо. Лену обязательно нужно допрашивать. Одного дневника мало. Там можно написать что угодно, верно?

— Он держал в погребе племянницу…

— Двоюродную, — уточнил Стриженный и скривился: — Утверждает, что она была наркоманкой и он пытался ее вылечить. Поэтому держал взаперти. И вообще, с чего ты взял, что он ее насиловал, пытал? Ты что, разве видел результаты экспертизы или…

— Мне достаточно было взглянуть на нее. Просто держал в подвале, да? Может, она вообще сама себя калечила? Наркоманов лечат побоями и изнасилованием? Держа на цепи? Почему тогда он мне это не объяснил, когда я пришел, почему он ударил меня? И да, как же экспертизы?

Повисла пауза. Турке опять показалось, что происходящее — сон.

— Скажу прямо. Если он ее и насиловал, то… В общем, не в последнее время. Поэтому следов сексуального контакта нет. По поводу тебя мы тоже задали ему вопрос. Он думал, что ты — вор. И побежал вызывать милицию. Потом услышал, что разбили окно и лезут в дом. Самооборона.

— Пф, чушь! Он чуть не убил меня. Или он находился в таком состоянии, что не узнал ученика…

— Говорит, что понятия не имел на тот момент, кто ты такой. По поселку всякие личности бродили, он ведь почти пустой. Воры ходят, мародеры вскрывают дома. — Стриженный вздохнул и провел по лицу ладонью. — Тебе вообще повезло. Он находился в странном состоянии, и сейчас еще сильнее погрузился в него. Пытается под шизофреника косить. Думает, скостят срок. А по наркоманам — всякие есть места, встречали, знаем. Пансионаты, терапевтические лагеря. Там с наркозависимыми еще и не то проделывают, притом тянут с родственников деньги за якобы лечение. А здесь — хрень собачья, и ежу понятно. Но Андрей Викторович придерживается данной версии. Мы будем допрашивать его сестру — двоюродную тетю Коновой. Чулакову тоже допросим… Кстати, тетка дает показания в пользу подозреваемого.