Кен Фоллетт - Опасное наследство

– Эдвард мог бы. По дружбе.

– Да, хотя вряд ли бы он смог хранить тайну более нескольких дней. В любом случае Августа знает только то, что история о том, как они с Эдвардом будто бы спасали Питера, была выдумкой.

– Как она узнала?

– Я рассказал об этом своей матери, а она рассказала Августе. Это значит, Августа скрывает истину. Я могу поверить в то, что ради своего сына она готова на любую ложь, но не ради Мики. Тогда она даже не была с ним знакома.

– И что же, по-твоему, произошло?

Хью сдвинул брови.

– Представь себе следующее. Эдвард бросает бежать за тобой и возвращается к пруду. Он видит, как Мики вытаскивает тело Питера из воды и кричит: «Ты, идиот! Ты убил его!» Ведь, судя по твоим словам, Эдвард не видел, как Мики топил Питера. Мики обставляет дело так, будто из-за Эдварда Питер настолько обессилел, что не смог доплыть до берега и утонул. «Что же мне делать?» – спрашивает Эдвард в ужасе. Мики отвечает: «Не беспокойся, скажем, что это несчастный случай. Скажем, что ты прыгнул в воду, чтобы спасти его». Таким образом Мики прикрывает свое преступление и заслуживает благодарность Эдварда и Августы. Похоже на правду?

Тонио кивнул.

– Клянусь, ты прав.

– Нам нужно заявить об этом в полицию, – мрачно подвел итог Хью.

– Зачем?

– Ты свидетель убийства. То, что оно произошло тринадцать лет назад, ничего не меняет. Мики нужно привлечь к ответу.

– Ты кое о чем забываешь. У него дипломатический иммунитет.

Хью об этом не подумал. Мики посланник Кордовы, и его не могут судить в Британии.

– В любом случае он будет опозорен, и его вышлют из страны.

Тонио покачал головой.

– Я единственный свидетель. Мики с Эдвардом подтвердят слова друг друга. Кроме того, все знают, что наши семьи дома враждуют. Даже если бы убийство произошло вчера, вряд бы мы кого-то убедили.

Тонио помолчал и добавил:

– Но ты можешь рассказать Эдварду, что он не убийца.

– Не думаю, что он мне поверит. Он считает, что я постоянно стараюсь вбить палки в колеса между ним и Мики. Я могу сообщить об этом только одному человеку.

– Кому?

– Дэвиду Миддлтону.

– Почему?

– Мне кажется, он должен узнать правду о том, как погиб его брат. Он спрашивал меня об этом на балу у герцогини Тенби. Спрашивал грубо, признаюсь. Но я ответил ему, что если узнаю правду, то я сочту своим долгом поделиться ею с ним. Я повидаюсь с ним сегодня же.

– А ты не думаешь, что он сразу же отправится в полицию?

– Надеюсь, он поймет, что это бессмысленно, как поняли мы с тобой.

Хью вдруг стало мерзко и противно от всех этих воспоминаний, от разговоров о прошлом, от мыслей об убийстве, от мрачной обстановки больницы.

– Пойду поработаю, – сказал он, вставая. – Мне пообещали партнерство в банке.

– Поздравляю! Я уверен, ты заслуживаешь этого, – во взгляде Тонио проскользнула надежда. – Так ты остановишь строительство железной дороги в Санта-Марии?

Хью покачал головой.

– Извини, Тонио. Мне самому не нравится это предприятие, но сейчас я ничего не могу сделать. Эдвард договорился с Банком Гринборнов о совместном выпуске облигаций. Партнеры обоих банков одобрили сделку и составляют договоры. Боюсь, эту битву мы проиграли.

– Черт! – Тонио пал духом.

– Твоей семье придется найти другие способы справиться с Мирандами.

– Боюсь, их уже не остановить.

– Мне жаль. Извини, – повторил Хью.

В голову ему пришла новая мысль, и он нахмурился, обдумывая ее.

– А ведь знаешь, разгадав одну загадку, ты задал мне другую. Раньше я не мог понять, как Питер утонул, если хорошо плавал. Но сейчас остается нерешенным еще один вопрос.

– Не понимаю.

– Подумай – Питер беззаботно плавает в пруду; Эдвард набрасывается на него по общей злобности; мы убегаем; Эдвард гонится за тобой, а Мики хладнокровно убивает Питера. Как кажется – без всякой причины . Что толкнуло его на убийство? Ради чего он так поступил? Что ему сделал Питер?

– Теперь я понимаю, к чему ты клонишь. Да, меня тоже это интересовало…

– Мики Миранда убил Питера Миддлтона… но почему?

В день, когда было публично объявлено о присвоении Джозефу титула пэра, Августа походила на наседку, которая только что снесла яйцо. Мики, как обычно, пришел на чаепитие и увидел, что дом полон людей, спешивших поздравить Августу с тем, что она стала графиней Уайтхэвен. Дворецкий Хастед светился самодовольной улыбкой и обращался к ней «миледи» и «ваша милость» при каждом удобном случае.

«Она великолепна», – думал Мики, пока другие толпились вокруг Августы, словно пчелы вокруг цветов в залитом солнцем саду за окнами. Она спланировала кампанию и провела ее, словно генерал. Одно время существовала опасность, что пэрство получит Бен Гринборн, но ее устранили благодаря поднятой в прессе антиеврейской шумихе. В том, что это она устроила шумиху, Августа не признавалась даже Мики, но он в этом не сомневался. В каких-то отношениях она напоминала ему отца – Папа всегда действовал с той же беспощадной решительностью. Но Августа была умнее. С годами восхищение Мики этой женщиной только росло.

Единственным, кто отказывался подчиняться ее хитроумию, был Хью Пиластер – на удивление крепкий орешек или садовый сорняк, который постоянно вырастает на том же месте, после того как его неоднократно выпалывали и топтали, причем с каждым разом оказываясь сильнее, чем прежде.

К счастью, даже Хью не смог предотвратить строительство железной дороги в Санта-Марии. Мики с Эдвардом оказались ему не по зубам.

– Когда ты, кстати, подпишешь контракт с Гринборнами? – обратился он к Эдварду за чашкой чаю.

– Завтра.

– Это хорошо.

Мики чувствовал, что успокоится только тогда, когда сделка будет окончательно завершена. Вся эта канитель и так уже длится полгода; ему уже надоело каждую неделю получать гневные телеграммы от Папы с вопросами, когда же он наконец раздобудет деньги.

Этим вечером Эдвард с Мики ужинали в клубе «Коуз». Эдварду так и не удалось насладиться блюдами – другие члены клуба постоянно дергали его и поздравляли как наследника титула. Мики был доволен. Почти всем, что он достиг, он был обязан связи с Эдвардом и Пиластерами, и потому любая оказанная им честь косвенным образом затрагивала и его.

Закончив обедать, они быстрее перешли в курительную комнату, чтобы поговорить наедине, пока и туда не стеклись поздравляющие.

– Я пришел к выводу, что англичане боятся своих жен, – сказал Мики, зажигая сигару. – Это единственное объяснение такой популярности лондонских клубов.

– Ты вообще о чем? – спросил, недоумевая, Эдвард.

– Посмотри вокруг. Здесь все очень походит на домашнюю обстановку, как у тебя или у меня дома. Дорогая мебель, повсюду слуги, скучная пища и неограниченное количество спиртного. Здесь можно завтракать, обедать и ужинать, можно получать личные письма, просматривать газеты, дремать днем, а если сильно напьешься – то и переночевать. Единственное отличие от дома – это то, что тут нет женщин.