Райчел Мид - Безмолвная

Мы с Ли Вэем застываем на месте: мы оба не знаем, что делать. Мужчина привалился к стене сарая и, кажется, дремлет. Ли Вэй переступает с ноги на ногу, заставив содержимое мешка брякнуть, и мужчина изумленно открывает глаза. Я понимаю, что он может слышать. Он вскакивает на ноги, натягивает на голову мятую хлопчатую шапку и выжидающе смотрит на нас. А потом происходит нечто удивительное: с его губ начинает появляться звук.

Это не вопль и не смех. Это совершенно не похоже на все то, с чем я успела столкнуться за мой недолгий опыт слышанья: последовательность быстрых звуков разной длины и формы. Я с изумлением понимаю, что впервые слышу человеческую речь. Вот только я понятия не имею, что она означает. И я совершенно не представляю себе, как воспользоваться ею, чтобы получился ответ.

Я неуверенно поднимаю руки. В наших записях сказано, что тот язык, которым мы пользуемся, построен на основе уже существовавшего: им пользовались наши кочующие предки, особенно те, кто терял слух из-за болезни или каких-то других вполне объяснимых причин. Я понятия не имею, означает ли это, что жители низин по-прежнему используют этот способ общения или только те, кто лишен слуха. Тем не менее я кланяюсь, а потом знаками говорю:

«Приветствую вас, высокоблагородный Хранитель Дороги. Мое имя Фэй, а это – Ли Вэй. Мы преодолели долгий путь от поселка на вершине горы, чтобы обсудить с вами серьезные вопросы».

Мужчина разевает рот, глаза выпучены. Нет никаких сомнений: он не понял, что я сказала… Однако мне кажется, что он догадывается, что я разговариваю жестами, так что, наверное, ему встречались люди, которые тоже это делают.

«Что теперь?» – спрашивает у меня Ли Вэй, когда ответа мы так и не получаем.

Я изображаю жестом, что рисую или пишу, и выжидающе смотрю на мужчину. Хранитель Дороги часто отправляет письма с сообщениями для нас, так что, конечно же, у него здесь должны быть письменные принадлежности. Мне кажется, я ясно даю понять, что мне нужно, однако до него это доходит спустя еще несколько повторений. Поняв, он качает головой – это меня изумляет. А как он общается с нашим главным поставщиком, если у него под рукой нет письменных принадлежностей?

Зайдя в тупик, мы прибегаем к самым примитивным вариантам. Ли Вэй прикасается к моему плечу и своей груди, а потом указывает пальцем в сторону вершины, вдоль подвесной дороги. После этого он дает понять, что мы спустились с горы и пришли сюда. Пока Ли Вэй это изображает, я пристально наблюдаю за Хранителем Дороги и недоумеваю все сильнее. Этот человек совершенно не такой, как я ожидала. Как минимум я рассчитывала увидеть кого-то более сообразительного. Пусть у нас с ним нет общего языка, но жесты Ли Вэя достаточно понятны. В конце концов мужчина догадывается, откуда мы явились, и эта мысль его чуть ли не пугает. Он переминается с ноги на ногу с нервным и неуверенным видом.

Наконец он жестом приглашает нас сесть. Указывает сначала на себя, а потом – на грунтовую дорогу, уходящую от сарая, и дает нам понять, что вернется. Когда Ли Вэй делает несколько шагов в его сторону, чтобы предложить пойти с ним, мужчина отчаянно мотает головой и снова повторяет, что нам следует сесть и ждать.

Мы с Ли Вэем переглядываемся.

«А что делать? – спрашиваю я. – Может, он идет, чтобы привести кого-то, кто знает наш язык. Или хотя бы принести бумагу и тушь».

Наши размышления резко прерываются: мужчина поспешно уходит в сарай и возвращается с коробом. Ставит его на землю, открывает и жестом приглашает нас подойти. Мы приближаемся, и я невольно резко втягиваю в себя воздух. Короб наполнен едой. Я никогда не видела столько еды за раз. Булочки, редис, лук, рис, сушеные фрукты… Это обилие просто ошеломляет, и я не сомневаюсь, что на лице Ли Вэя отражается такое же изумление. Мужчина щедрым жестом показывает, что это все – нам, его жесты размашисты и величественны. Он предлагает нам сесть и поесть, пока его не будет, и от этого предложения нам очень трудно отказаться. Хурма стала радостным открытием, но тот единственный плод, который я съела утром, не может считаться особо сытным завтраком.

Мужчина несколько секунд наблюдает за тем, как мы осматриваем короб, а потом направляется вниз по тропе, уходящей прочь от подножия горы. Он кажется обеспокоенным. Даже напуганным. В сарае были и другие коробки, и я пытаюсь понять, не боится ли он, что мы злоупотребим его гостеприимством и возьмем больше, чем нам предложено. Мне хотелось бы найти слова, чтобы его успокоить и сказать, как мы благодарны за то, что он нам дал, но одними поклонами много не выразишь.

Когда он уже исчезает за поворотом тропы, Ли Вэй делает перерыв в пиршестве и спрашивает у меня:

«Как ты считаешь, съедая все это, мы не уменьшаем рацион поселка?»

Я замираю с полупережеванным куском во рту. Эта мысль – ужасна, и я виновато смотрю на короб. Мы с ним уже съели больше обычной порции жителя нашего поселка. Немного подумав, я качаю головой:

«Это было бы негостеприимно с его стороны. По-моему, Хранитель Дороги не такой. Он дал нам это в знак приветствия, чтобы продемонстрировать свою щедрость. И у него явно есть еще».

Впервые я осмеливаюсь надеяться на то, что наш план действительно приведет к переменам у нас в поселке, несмотря на беспокойный шепот внутреннего голоса, который напоминает мне, что в той деревне ничего хорошего не получилось.

Ли Вэй жует сушеные фрукты, задумчиво хмуря лоб.

«По-моему, это был не Хранитель Дороги».

Я выгибаю бровь:

«А кто это мог быть?»

«Не знаю, – отвечает он. – Слуга? Тебе не показалось, что он вел себя как-то странно? Он так… неуверен в себе. Хранитель Дороги всегда высказывается властно и кажется очень решительным. Этот мужчина собственной тени боится».

«Я действительно удивилась, что у него не оказалось бумаги и письменных принадлежностей, – признаю я. – Особенно с учетом того, что он с нами переписывается».

Ли Вэй кивает.

«Вот именно. Тут что-то не так. – Он смотрит на дорогу, вьющуюся среди деревьев. Принявший нас мужчина давно скрылся из вида. – Не уверен, что нам стоит ждать его возвращения. Может, это ловушка».

«Какая ловушка? – удивленно спрашиваю я. – И зачем?»

«Этого я тоже не знаю. Мне это просто подсказывает чутье. Но если не считать подаренной еды, он не слишком рад был нас видеть. Я опасаюсь насчет того, кого он приведет с собой».

Я указываю на короб:

«Но мы ведь здесь ради вот этого. Вот то, что нам нужно: еда и возможность накормить наших людей! Если мы уйдем после того, как он подарил нам все это и попросил подождать, какое впечатление мы произведем? Разве это порядочно?»

Ли Вэй колеблется, и я вижу в этом иронию судьбы. До этой минуты он был очень уверен в себе и не сомневался в том, что наш поход принесет великие изменения, а я постоянно тревожилась. Теперь я готова поверить, что все будет хорошо, а он полон сомнений. Ли Вэй снова смотрит на дорогу и принимает решение.