Барбара Картленд - Капризный ангел

– Ну, никакого особого беспорядка я тут не вижу, так что не переживайте! – заметила хозяйка. – А как вас зовут?

– Тильда. А мужа – Рудольф Вебер, – выпалила она первую пришедшую ей в голову немецкую фамилию, по лицу женщины догадавшись, что ее интересует не только их имена, но и фамилия.

– Хорошо, фрау Вебер. Сейчас я осмотрю ногу вашего мужа. А вы в это время займитесь крыльцом.

– Крыльцом? – удивленно переспросила ее Тильда.

– Ну да. Вы ведь не хотите, чтобы вас обнаружили в моем доме, не так ли? А тут все ступеньки выпачканы кровью. Согласитесь, это сразу же бросится в глаза любому, кто надумает ко мне заглянуть.

– Ни в коем случае! – с жаром выпалила Тильда. – Никто не должен знать, что мы ночевали у вас. Мы уедем отсюда, как только сможем.

– Судя по разговорам, которые я слышала утром в деревне, возвращаться в Мюнхен пока не стоит. Там, говорят, начались самые настоящие погромы. Студенты пытаются силой очистить город от иностранцев, – женщина засмеялась. – Ох уж эти ревнители баварской чистоты! Вечно они против чего-нибудь протестуют, наши студенты. Мы давно уже перестали обращать на них внимание. И на их протесты тоже. Но вы, насколько я понимаю, не из местных?

– Я – англичанка, а мой муж – уроженец Обернии.

– Следовательно, вы тоже теперь – обернийка, как и он. Что в сложившихся обстоятельствах очень плохо. Наши студенты ненавидят обернийцев прямо-таки лютой ненавистью. Впрочем, трудно сказать, кого они любят. Разве что самих себя.

С этими словами фрау Штрудель сбросила с себя пальто и повязала фартук. Потом достала из шкафчика свежие бинты.

– Итак, я иду к вашему мужу, фрау Вебер! А вы займитесь крыльцом! – скомандовала она девушке. – Ступеньки должны сверкать чистотой. Ко мне могут пожаловать в любую минуту.

Тильда стала растерянно озираться по сторонам. Ей еще ни разу в жизни не доводилось мыть крыльцо. Да и вообще делать что-то, хоть отдаленно напоминающее мытье полов. Но деваться некуда!

Потребуются ведро, щетка и мыло, решила она про себя. И фрау Штрудель, словно прочитав ее мысли, сказала:

– Под умывальником вы найдете все, что вам нужно. Там же лежит половичок, на который вы можете встать, когда будете драить ступеньки. Не ползать же вам на коленях по грязным доскам!

– Да, конечно, – неуверенно согласилась Тильда. – А где у вас вода?

– Идите в сад. Там у меня есть насос. Он качает воду прямо с гор. Правда, туговат немного, но я справляюсь. Значит, и у вас получится. Предупреждаю, вода в это время года у нас ледяная. Кстати, хорошо, что вспомнила, – не забыть бы растопить печку перед уходом!

Тильда вышла во двор и, миновав несколько грядок с овощами и небольшой курятник, где за проволочной сеткой копошилась десятка два цыплят, обнаружила искомый насос. Она с трудом опустила ручку, и в ведро побежала тоненькая струйка. Вода едва текла, и Тильде потребовалось немало времени, чтобы нацедить хотя бы с полведра. Впрочем, едва ли у нее хватило бы сил дотащить до дому полное ведро.

Она вернулась назад и, опустившись на колени, принялась драить ступеньки. Дело двигалось медленно, но, хотя она занималась такой работой впервые в жизни, результат превзошел все ожидания: крыльцо засверкало почти первозданной чистотой.

Тут Тильда вспомнила, что, когда они пробирались к домику фрау Штрудель, нога Рудольфа сильно кровоточила. Вполне возможно, кровь осталась на траве, на камнях, да и просто на земле. Она внимательно осмотрела тропинку, ведущую к дому, и постаралась затереть все капли крови, уже успевшие засохнуть и стать бурыми. После чего, вполне удовлетворенная результатами своих трудов, вернулась в дом.

– Уже закончили? – услышала она голос фрау Штрудель из спальни.

– Да. Нигде ни пятнышка! – не без гордости доложила ей Тильда.

– Тогда принесите дров для печки. Поленница за домом.

За дровами Тильде пришлось сходить несколько раз, пока она притащила столько, сколько, по ее разумению, было нужно, чтобы поддерживать огонь в печи весь день.

Не успела она разобраться с дровами, как на кухню вернулась фрау Штрудель, неся в руках груду окровавленных бинтов.

– Замочите их, дорогая! – обратилась она к Тильде, бросая бинты в таз. – Вашему мужу, слава богу, заметно полегчало.

– Он проснулся?

– Нет, спит как убитый! – хозяйка негромко хохотнула. – Кто знает, сколько опия он там успел отхлебнуть.

– Вы считаете, это может ему повредить? – испугалась Тильда.

– Да нет! Разве могут несколько лишних капель опия нанести вред такому здоровяку, как ваш муж! А вот нога еще пару дней поболит. Уж очень неудачная рана. Икра – это, пожалуй, самое болезненное место.

– А пуля застряла внутри?

– Нет. Прошла насквозь. Да не волнуйтесь вы так! Можете довериться моему опыту. Спросите в деревне любого, и вам скажут, что опытнее акушерки, чем я, в наших краях не сыскать.

– Не сомневаюсь! Вы и так уже сделали для нас сверх меры. Просто я очень переживаю за мужа.

– Наверное, недавно женаты? – с игривым намеком поинтересовалась фрау Штрудель.

– Да.

– Тогда обещаю, что через денек-другой он снова будет готов к любовным утехам. Еще вспомните меня! А пока нам надо бы подумать о завтраке. Вы в курятник не заглядывали?

– Нет. Сходить?

– Да нет, сама схожу. А вы пока ставьте сковороду на огонь.

В том, что касалось приготовления пищи, Тильда чувствовала себя гораздо увереннее. Ей всегда хотелось готовить самой. В детстве ей даже соорудили специальный кукольный домик в саду, где разрешали печь пирожные для своих кукол. Став постарше, она ходила за кухаркой буквально по пятам, пока та наконец не сдалась и не позволила ей самостоятельно испечь уже настоящие, а не игрушечные пироги и кексы.

А когда Тильде случалось выезжать с родителями на пикник, то пару раз она даже запекала на огне форель, которую отец вылавливал в близлежащем озере.

Но фрау Штрудель не стала заставлять ее хлопотать у плиты и сама отлично справилась с яичницей. А потом выгрузила из корзинки на стол свои покупки. По пути домой она купила в деревенской лавке свежайшего хлеба, фунт золотистого сливочного масла и чесночных колбасок. Но Тильде острый привкус последних пришелся не по душе.

– Как вы думаете, муж долго еще будет спать? – поинтересовалась она у женщины, когда они закончили трапезу и она проворно убрала со стола и составила грязную посуду в раковину.

– Зависит от того, сколько настойки вы ему дали. Ваш муж спит так крепко, что не удивлюсь, если он не проснется еще по крайней мере сутки.

– О боже! – воскликнула Тильда огорченно.

– Да не волнуйтесь, говорю же вам. Сон в его состоянии – первое и самое лучшее лекарство. Ничто так не восстанавливает силы больного, как крепкий сон.