Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Обычно я на такое не способна. Когда я смотрю фильмы, где герои трахаются на кухонном столе (Джессика Ланж и Джек Николсон в «Почтальон всегда звонит дважды», классическая сцена) или на пляже, я думаю: «Они испачкаются в муке/песке; это опасно/неудобно». Мне становится интересно, сколько стоит платье, которое мужчина искусно сорвал со своей дамы. И кто будет убираться в квартире после того, как Сибилл Шеперд и Брюс Уиллис наконец-то закончат.

И мне всегда казалось неправдоподобным, что покрытые испариной любовники не могут отложить проявления страсти на пару секунд, так, чтобы добраться до милой, удобной кровати с пружинистым матрасом.

Ну, оказалось, раньше я просто не знала, что такое страсть. Настоящая страсть заставляет забыть о безопасности. Настоящая страсть застигает тебя в лифте, возле шкафа, в нелепых позах. Ты забываешь, что тебе неудобно, и мужчина на тебе — не твой муж и не твоя акушерка, и он может видеть волосы на твоем лобке и довольно много еще твоего обнаженного тела при дневном свете.

Позже тебе придется заплатить состояние за лечение спины. Это как роды. Они начинаются без твоего на то желания. Это происходит, и все. Как и настоящая страсть.

— Свобода — это свобода возможности, а не свобода от необходимости, — рассуждал Сай, кидая лед в стакан. Он налил виски и протянул мне. Я не люблю виски, но с жадностью сделала глоток, положив руку Сая на свой зад, так, чтобы он мог сжать мою ягодицу.

Мы снова на кухне. Сай говорил о своей яхте. Я начинала понимать, почему он не связан женой и детьми. Главным образом потому, что у него была яхта. Единственная фотография во всем доме стояла в спальне Сая. На ней был сам Сай в окружении команды «Саломеи». Он был в джинсах и голубом свитере. Команда — в безукоризненно белых парусиновых брюках, с эполетами на плечах, с синими и золотыми галунами. Он светился от счастья, зубы белели на загорелом лице, он выглядел раскованно, в то время как его команда и капитан стояли навытяжку.

— Я могу делать что хочу, идти куда угодно. И кто променяет такую возможность на собственный самолет?

Я бы точно не отказалась от собственного самолета. Но лучше промолчать. Я не хотела, чтобы Саю даже на секунду пришло в голову, что меня привлекает его богатство. Никогда. Пусть думает, что мне оно совершенно безразлично.

— В прошлый раз, когда я путешествовал, со мной были Эд, продюсер из Лос-Анджелеса, и Том Круз, — продолжил он, хотя только что сказал мне, как ему надоели личные самолеты. — Они хотели поговорить о финансировании. Так что мы полетели из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк со сценаристами. Мы поужинали в самолете. Было чудесно. Омлет с трюфелями, шато латиф, все такое. Но я мог думать только о том, что заперт в самолете с Томом Крузом и мне придется слушать его разговоры о сайентологии в течение пяти часов, в то время как я мог быть на «Саломее», в компании звезд и моря.

— Как ужасно, — сказала я. Хотя я могла придумать что-то гораздо худшее, чем быть рядом с Томом Крузом в кожано-ореховой кабине частного самолета, занимаясь оральным сексом. Но я удержалась от комментария. — Итак, ты закончил? — спросила я. Другими словами, мне хотелось знать, увижу ли я Сая в ближайшее время. Опять-таки я первая спрашивала.

— Ну, не совсем, — ответил он.

— Но сколько может стоить ремонт яхты? — поинтересовалась я. Когда человек богат настолько, что это превосходит желания отъявленного скупца, мне всегда хочется знать, насколько же он богат, сколько тратит, на что… и почему.

— Зависит от того, какая у тебя яхта. Зависит от того, какие игрушки тебе нужны. Зависит от материалов, дизайнера, рабочих… — ответил Сай, придвигаясь, чтобы поцеловать меня. Я заметила, что он украдкой взглянул на часы от Картье за моей спиной, целуя мои влажные кудряшки у шеи и уха. — Разреши мне кое-что пояснить. Яхта — абсолютный показатель богатства. Самолет, имение — все это стандартный набор для тех, кто только начал играть в богатого. Яхта — для настоящих больших мальчиков. Это самое дорогое из того, что можно иметь, но она доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Правда? — спросила я, играя с его волосами и поглаживая щеку.

— Почти ни с чем не сравнимое, — поправился он. Я почувствовала, что мне надо идти.

Я решила выскользнуть через переднюю дверь, так как в саду было слишком много народу. Я на ходу поцеловала его в щеку. Полегче, полегче, сказала я себе. Не спрашивай, когда вы снова увидитесь. Ты замужняя женщина. У тебя есть дети. И репутация порядочного гражданина Ноттинг-Хилла, которую нужно поддерживать.

— Так ты будешь здесь на следующей неделе? — спросила я. Стоило словам сорваться с моих губ, я прокляла себя.

— Может, да, может, нет, — последовал ответ. — А ты?

— Может, да, может, нет, — солгала я, и у меня снова упало сердце. Он не думал о том, чтобы снова со мной увидеться. А на следующей неделе мне совсем нечем заняться. Я никуда не собиралась.

Я закрыла за собой дверь и пошла по тропинке в Лонсдейл-гарденс, повесив голову, потому что мне не хотелось никому смотреть в глаза. Я прошла около двадцати ярдов, прежде чем кто-то меня окликнул.

— Привет, мама Пози, — услышала я милый голос, который хорошо знала.

Анушка.

— О, привет, — протянула я. Я была рада ее видеть.

Ввиду последних событий (или, если быть точной, отсутствия таковых) я несколько отвлеклась от школьных дел детей и неожиданно почувствовала, что совсем не в курсе, что происходит в Понсонби.

— Что вы здесь делаете? — вежливо спросила я, думая, что она, должно быть, приехала к частному ученику, так как у всех детей в округе были частные репетиторы по всем предметам, и все дети посещали частные школы.

— У меня… ну, назначена встреча, — улыбнулась она. — Во всяком случае, мне нужно бежать… Я опаздываю.

У меня возник соблазн оглянуться, чтобы посмотреть, в какой дом она войдет. Подозреваю, что в дом Молтонов, которые платят за дополнительные занятия для Макса, которому в ближайшее время предстоял экзамен в Итоне, но я ускорила шаг, завернула за угол и поспешила домой.

Думаю, Гидеон мстит мне за то, что я сказала днем. Я обвинила его в обмане, предательстве, лжи и, хуже того, в том, что он не на моей стороне. Учитывая, что сделал он, думаю, что еще мягко с ним обошлась. Учитывая, что сделала я, удивительно, что мне вообще хватило мужества поднять скандал.

Конечно же, он сразу начал говорить гадости. Мужчины всегда так поступают, когда не правы.

Сначала он спросил, не начались ли у меня месячные. Я как раз доставала что-то из морозилки, и мне пришлось схватиться за блестящую стальную ручку холодильника, чтобы не свалиться от подобной наглости.

— Что ты делаешь с холодильником? — продолжил он. — Массаж?