Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Гидеона забавляет, что, по словам Донны, во вневременной материи фэн-шуя все вещи в нашем мире имеют душу, и даже холодильники «Смег» ограниченного выпуска обладают энергией ци.

Потом он сказал, что я не имею права вмешиваться в его профессиональную жизнь и он сам будет выбирать клиентов. Он ведь не вмешивается в ландшафтный дизайн, правда? Я указала, что Гидеон знал: весь год я изводила себя мыслью о гараже Эйвери; и он пробормотал что-то типа «сублимация» в ответ.

Годами посещая терапевта, я знала, что он имеет в виду. Муж думал, что я так расстраиваюсь из-за гаража, чтобы избежать мыслей о моей настоящей проблеме, бесплодии. И я понимала, он рассердился, потому что ощущает чувство вины не только из-за предательства с гаражом, но и из-за недостатка энтузиазма в другом вопросе. Гидеон всегда наотрез отказывался идти к доктору на том основании, что во времена студенческой бедности он продавал сперму ради денег на пиво, и кто-то из технического персонала сказал, что его сперма просто кишит активными, подвижными сперматозоидами-чемпионами. Думаю, подтекст его высказывания был предельно ясен: какова бы ни была причина нашей «необъяснимой» бесплодности, он тут ни при чем, и если я когда-либо снова осмелюсь просить мистера Спермомена пройти проверку, ничего хорошего я в ответ не услышу.

— Итак, если ты гордишься участием в постройке гаража, почему же ты не повесишь на нем табличку «Проект Гидеона Стерджиса»? — спросила я. — Ты везде ее вешаешь.

Вместо того чтобы смотреть соревнования, он пришел домой со своей встречи и обеда. Избегая допроса, он уткнулся в экран телевизора в гостиной, лежа на новом итальянском диване в одной из двадцати пяти пар одинаковых красных кашемировых носков.

— Клэр, это всего-навсего гараж, — повторил он.

— Что это значит? — прошипела я в ответ под влиянием праведного гнева, что на протяжении последних четырех месяцев, во время которых я даже подумывала поджечь это строение и размышляла о других криминальных способах уничтожения «гаража», он не удосужился сообщить мне одну маленькую деталь, что его назначили главным архитектором вышеупомянутого сооружения. — «Это всего-навсего гараж, он не заслуживает упоминания моего имени» или «это всего-навсего гараж, который меня не слишком волнует, несмотря на то что он разрушает внешнюю целостность сада»?

— И то и другое, — сказал Гидеон и укрылся газетой. — Et in Arcadia ergo, — сказал он, как будто тема была закрыта.

Когда началась дискотека, около половины девятого, я вытащила его на улицу. Но он не танцевал. Фонарики выглядели волшебно, их яркие вспышки развеивали темноту зелени. Мы прошли по усталой летней траве к навесу, там было меньше людей, чем я ожидала. В саду был сладкий, свежий воздух, как в английской деревне летом. Мими (в той же юбке и футболке, которые она не меняла весь день, с розеткой с номером один, пришпиленной к груди) с удовольствием извивалась в танце, в то время как Джереми Додд-Ноубл с завидной живостью выписывал вокруг нее круги.

Слава Богу, мы сегодня не приглашали гостей. Мими, как обычно, пригласила. Ей нравится хвастаться перед друзьями — как она говорит — с менее престижным адресом, что живет в саду.

Она разрумянилась от своего спортивного триумфа, и казалось, ей было абсолютно все равно, что ее голые ноги были обляпаны грязью.

Под тентом также были Триш, которая танцевала с Александром Форстером под звуки «Дэнсинг куин», Маргарита, танцевавшая со своим старшеньким, Максом, терьер Хамфри и стайка детей, включая отпрысков Мими, которые обступили караоке и пели визгливыми голосами — испытание, которому по очереди подвергаются обе стороны сада. Патрик Молтон сидел на скамье.

— Привет вам обоим, — сказал он, немножко подвинувшись. Мы присели и стали наблюдать за танцами, испытывая благодарность, что в нашем почтенном возрасте мы могли уже выступать в роли наблюдателей, а не участников.

— Как твое ранение? — поинтересовалась я, вспомнив о неприятном происшествии во время гонок папочек.

— На самом деле я умудрился не только ушибить копчик, но и сломать палец, — ответил он, показывая загипсованный указательный палец. — И все благодаря Бобу Эйвери.

— Но, Патрик, это же чудесно! — возбужденно заговорил Гидеон, придвигаясь поближе к Патрику. — Он американец! Он банкир! Ты — его сосед! Он сломал тебе палец. Ты можешь обчистить его до нитки, старина. Если ты не подашь иск, он подумает, что ты простофиля.

— Знаю, что подумает, — ответил Патрик, мрачно глядя на свой палец. — Но это как раз та самая гадость, которую я хотел предотвратить, становясь председателем комитета.

— Ты позвал гостей? — спросила я. Многие, как и Мими, воспользовались предлогом дискотеки и присутствием в саду навеса, чтобы пригласить друзей на светское мероприятие, не затрачивая слишком много усилий.

— Нет, — ответил Патрик. — Мы с Марджи только начали общаться. Мы собираемся уложить мальчиков до десяти, если получится. И молиться, что в полночь все успокоятся, как и было запланировано.

Когда звуки песни стали стихать и я подумала, что Патрик назвал жену «Марджи», под навес пришли еще двое. Боб Эйвери подошел к диджею, тот кивнул в знак согласия. Затем Боб протянул руку Вирджинии Лакост, которая все еще была одета в светлое летнее платье с открытой спиной. Они вышли на танцпол, когда первые аккорды «Старт ми ап» группы «Роллинг Стоунз» послышались в Ноттинг-Хилле и всей округе.

Патрик начал постукивать ногой. Мы все смотрели на Вирджинию и Боба. Боб делал движения назад-вперед и вилял бедрами, в то время как Вирджиния двигалась сдержанно, что, казалось, еще больше заводило Боба. Когда он увидел, что я смотрю, он помахал мне и сделал пируэт. Я помахала в ответ. Я была ему благодарна. По крайней мере мы встретились глазами впервые после ужасного эпизода у мангала.

Гидеон не отрывал глаз от ягодиц, длинных ног и золотистых лопаток мадам Лакост.

— Кстати говоря, — добавил Патрик, — этот Сай Каспариан — грязный развратник.

— Почему? — спросил мой муж. — Я всегда это подозревал, но где доказательства?

— Ну, у него ведь нет детей?

— По крайней мере я о них ничего не знаю, — ответила я.

— Тогда что, черт возьми, эта соблазнительная учительница из Понсонби, ну знаете, высокая, с темными волосами и длинными ногами, Анушка, или как там ее, делала в его доме по Лонсдейл-гарденс сегодня днем, если у него нет детей, которым нужны дополнительные занятия?

Пока он говорил, появилась Салли, так что я молча впитала информацию.

Кажется, она оправилась от припадка по поводу обуви во время соревнований и, улыбаясь, приближалась к Бобу и Вирджинии.

— У меня появилась отличная идея, — коротко сказал Патрик. — Думаю, вопрос должен звучать следующим образом: чем, черт возьми, Анушка Брукс, — его рот скривился в горькой улыбке, — и Сай Каспариан НЕ занимались в его доме по Лонсдейл-гарденс ленивым субботним днем?