Фредди Ромм - Старые долги

Валя невольно рассмеялась, вспомнив «сокровища Гиммлера». Вот бы и эта история закончилась так же, как та… Впрочем, можно обойтись без денег.

– Напрасно смеётесь, – неожиданно обиделся похититель. – Эти деньги действительно существуют, и если бы не ваши близкие, я бы в течение недели завладел их европейской частью.

– Недели? – удивилась Валя. – Вы же обещали освободить нас сегодня!

– Я ошибся. В любом случае, отпустить вас сегодня не смогу. Но разве здесь плохо? – Он подошёл к одной из дверей и открыл. – Вот – туалет. А эта – открыл соседнюю, – ванная. Длины вашей цепи вполне хватит, чтобы сюда зайти.

– Но почему мы должны здесь оставаться? Вы меня наказываете за то, что мои близкие вас вычислили? А вдруг это не они? Сами говорите – вы недооценили того, кто перекрыл вам доступ к счетам. Может, это не мои родные, а владелец денег?

– Жиганов? Вы шутите. Он ни на что не способен, кроме болтовни. Вот ваш брат – да, человек серьёзный. Мне казалось, я его неплохо связал московскими проблемами, но, выходит, ошибся.

– Но вы нас отпустите? Хотя бы завтра…

Иванов посмотрел как-то странно:

– Валя, а зачем? Вы так любите своего мужа?

Женщина подумала сначала, что ослышалась.

– Простите? Я не поняла. Конечно, я люблю Жака. Иначе не пошла бы за него замуж.

– А за что вы его любите?

– Право, не могу объяснить. Впрочем, попробую. Он порядочный, искренний, бескорыстный, помогает людям. Меня с детства приучили, что это лучшие, самые главные качества человека, без которых остальные не имеют смысла.

– А как же способность защитить свою семью, заработать деньги?

– Ну, это я и сама умею. К сожалению, – вздохнула Валя, – вчера не получилось.

– Разве это не означает, что тебе нужен другой мужчина?

Валя ответила не сразу, смущённая очередным переходом на «ты».

– С чего вы взяли? Даже если подходить с вашей логикой – вы же признаёте, что мои родные вас переиграли. Если это сделал мой брат, то Жак ему наверняка помогал. А ваше преимущество временное. Предлагаю вам сделку: отпустите меня, например, завязав глаза, а я обещаю, что в таком случае вас никто не станет искать. Сейчас же ищут меня и дочку. Разве это не опасно для вас?

– Нет. Я уверен – вас здесь не найдут.

– Что вы хотите с нами сделать? Рассчитываете убедить меня… что подходите мне как муж?

– А если так?

– Напрасные усилия. Лучше бы вам отпустить нас. А потом, когда всё успокоится, найдёте себе девушку. Или местную, или русскую. С деньгами вам некоторые страны согласятся предоставить гражданство, а многие русские девушки любят иностранцев, говорящих по-русски.

– Я хочу именно тебя, Валя. – Похититель подошёл ближе, взял женщину за руки и мягко толкнул её на кровать. Девочка рядом испуганно взвизгнула.

– Надеюсь, вы не используете своё преимущество в силе? Оно вам ничего не даст, кроме моей ненависти. Сейчас я к вам отношусь нейтрально. Вы меня приятно удивили своим джентльменским отношением до сих пор, и мне бы не хотелось портить впечатление. Давайте расстанемся по-хорошему. Не обещаю, что буду относиться к вам по-дружески, но ведь это вам и не нужно, правда? А ненавидеть вас мне пока не за что, и я надеюсь, что причина для этого не появится.

– Что тебе мешает полюбить меня?

– Вы полагаете, любовь к своему мужу – недостаточная причина? Извините за вульгарную формулировку: место занято. И потом – почему вам нужна именно я?

Иванов пристально посмотрел на пленницу, заставив её опустить взгляд, и мягко погладил по волосам.

– Ты очень красива, умна, энергична. Мне нравится твоё отношение к дочери. Я хочу, чтобы у нас родились дети, к которым ты будешь относиться так же.

– И всё это время вы станете держать меня прикованной за ноги?

– Если придётся – стану. Так что не вынуждай меня.

– Вынуждать – к чему? Представим, я соглашусь быть вашей. Вы мне поверите? Вдруг это уловка, чтобы получить свободу, а то и сдать вас властям?

– Я уверен, что если ты произнесёшь эти слова, то будешь правдива.

– А если просто пообещаю убедить брата и мужа не преследовать вас – этого недостаточно? Вам нужна непременно такая жена как я?

– Не такая, а ты. Я люблю тебя, Валя.

Женщина вздохнула.

– Если любите – зачем так поступаете со мной? Знаете же: насилу мил не будешь.

– Я также знаю, что если продержать тебя здесь достаточно долго, ты сдашься. Только зачем терять время?

– Ваше настоящее имя – Семён? – неожиданно для себя спросила Валя. Похититель вздрогнул.

– Почему ты так решила?

Женщина вздохнула:

– Потому что человек с этим именем – единственный преступник, которого моему брату до сих пор не удалось раскрыть.

– А почему бы мне не быть вторым?

– Потому что вы исходили из того, что у Андрея ничего не получится.

Похититель криво усмехнулся:

– Интересная логика. А почему ты считаешь Семёна преступником, что плохого он совершил?

– Например, организовал нападение на мою подругу Любу Зелинскую. При этом был ранен милиционер.

Похититель рассмеялся:

– Разве Семён в этом участвовал?

– Откуда вы знаете, что не участвовал? Точно, вы – Семён.

– Ну, раз так, не буду отказываться. Да, я тот самый Семён. Ты давно догадалась об этом или вот сейчас?

– Заподозрила ещё вчера утром. Вы очень дерзко действуете и просчитываете ходы своих противников.

– Как видишь – не до конца. Но как ты определила, что я появлюсь в Париже?

– Я только знала, что вы покинете Москву. Об этом говорило убийство депутата Иванова, после чего ваше дальнейшее пребывание в России стало небезопасно. Ваших рук дело, не так ли?

Выражение лица Семёна неожиданно-резко изменилось – стало напряжённым, холодным, жёстким.

– Девочка, будучи прикована к кровати, ты должна следить за своими словами.

– Иначе что? Вы меня убьёте?

Похититель смерил её колючим взглядом:

– Нет, конечно. Но наказать могу.

Вале стало не по себе. Кто знает, какое наказание для неё придумает этот человек, легко переступающий через чужую жизнь? Вот дура – распустила язык не вовремя. Догадалась – и помалкивала бы. Лишь бы этот негодяй с Аннет ничего не сделал…

– Ещё три минуты назад вам очень нравилась моя проницательность.

– Да, верно. Поэтому на первый раз я тебя прощаю, но впредь не забывайся.

Валя вздохнула и опустила взгляд. Ощущение зависимости от прихоти другого человека, жестокого и непредсказуемого, было невыносимо. Дочка жалобно смотрела на маму, будто понимала, о чём идёт разговор.

– Чего замолчала? Так испугалась?

– А что мне делать? Да, я безоружна и прикована. Вы можете сделать со мной что хотите. Это к смелости не располагает.

Семён хохотнул:

– Так и быть, разрешаю – режь правду-матку!