Фредди Ромм - Старые долги

А вот ещё снимок: свадьба Ринаты Таировны. Её муж, весёлый высокий дядечка, несколько раз угощавший Галю конфетами, погиб на местном заводе при неясных обстоятельствах. Семья получала крошечную пенсию за потерю кормильца, но жить на эти деньги было невозможно, и Рината Таировна работала медсестрой в здешней поликлинике.

Рината Таировна с маленьким Женечкой на руках. А вот он постарше, уже школьник, с ранцем за спиной. Другое фото – Женя играет с кошкой. Галя не помнила кошку, возможно, и не видела её, когда приходила сюда. Третье – мальчик, встав на табурет, меняет лампочку, наверное, впервые в жизни. Девушка вдруг ощутила щемящую боль, будто передавшуюся от хозяйки этого дома: сын ушёл на нелёгкую военную службу, и теперь здесь, в этой квартире, некому поменять лампочку…

– Вот и чаёк! – торопливо ступая, вернулась в комнату Рината Таировна. – И конфеты, вафли! Кушай, Галочка!

Девушка поблагодарила и взяла конфету. Откусывая понемногу, запивала чаем, а хозяйка, улыбаясь, смотрела на неё и не дотрагивалась до своей чашки.

– Рината Таировна, почему вы сами не пьёте?

– Сейчас, Галочка. – И она взялась за чай. Девушка воспользовалась моментом, чтобы задать вопрос, ради которого сюда пришла:

– Вы не знаете, в какой воинской части будет служить Женя?

– Нет, девочка моя. Всё жду, сижу как на иголках – вот-вот напишет, сообщит.

– Рината Таировна, у меня просьба: я завтра утром уеду в Москву, потом в Сочи, оттуда напишу вам, а вы мне сообщите, пожалуйста, номер его части, хорошо?

– Обязательно, Галочка. Спасибо тебе, что думаешь о Женечке. Ты такая хорошая девочка!

Гостья смутилась: если она и думала о Жене, то главным образом в связи с его армейской службой. А что будет после его возвращения – об этом пока не стоит и думать. Получив требуемый ответ, она начала ждать удобного момента, чтобы откланяться.

– Галочка, Женя любит тебя, – сказала Рината Таировна. Девушка не сразу ответила: от этих слов чужой матери сердце стучало быстро и пронзительно.

– Я очень хочу, чтобы он благополучно отслужил и вернулся.

– Ты любишь его?

Ну что – сказать правду? А то как бы не попасть в ловушку собственных уклончивых ответов.

– Рината Таировна, я не знаю, честное слово. Мне приятно быть с Женей, очень хочу, чтобы у него всё было хорошо, но можно ли это назвать любовью… Не знаю сама.

Мать Жени вздохнула:

– Не буду тебя неволить, Галочка. Ты права – лишь бы он вернулся благополучно, а там уж вы, молодые, сами разберётесь. Спасибо тебе, что беспокоишься о нём, меня навестила.

Повисла тягостная пауза: девушка не находила повода, чтобы удалиться, а хозяйка делала всё, чтобы такой повод не появился. Гале пришло в голову, что если бы не отъезд в Москву и предстоящие съёмки, она бы могла и дальше заглядывать время от времени в этот дом. Однако надо же, наконец, уходить… Она поднялась:

– Спасибо вам, Рината Таировна. Я буду писать вам. Если получится – позвоню. Пусть у Жени всё будет благополучно! Передайте ему от меня привет, как только сможете!

Хозяйка не отвечала – она отвернулась, и Гале показалось, что Рината Таировна плачет. Не желая продлевать тягостную минуту, девушка направилась к двери.

Галя морщилась и прикрывала глаза ладонью, недовольная тем, что по воле режиссёра, Николая Григорьевича Желтова, приходится уже второй час стоять босиком в морской пене, лицом на солнце. Первые пять минут ничего неприятного в этом не было, морская пена нежно щекотала ступни и щиколотки, а от солнца достаточно было просто отвернуться – главное быть при этом лицом к камере – но попробуйте так постоять часами напролёт!

Едва вернувшись из Перми в Москву, Галя связалась с режиссёром и выяснила, что съёмки начнутся несколько раньше, чем предполагалось. Это как нельзя более отвечало её планам: свернув немногочисленные дела в Москве и отдав, наконец, ключи от своей комнаты в общежитии ГИТИСа коменданту, девушка присоединилась к съёмочной группе, отправлявшейся на юг. Два дня спустя они остановились в одной из гостиниц в Сочи. Что делать потом, по завершении съёмок фильма? На этот счёт планы у Гали были весьма смутны. Поступать во ВГиК она то ли хотела, то ли нет, а если и да, то не факт, что получится.

Письма от Жени не появлялись, но Галя вовсе не была уверена, что он знает её адрес. Ринате Таировне она написала, свой новый адрес сообщила. Ответ пока не приходил, а звонить в Пермь девушка не решалась – дороговато.

– Ассоль, смотри в морскую даль, а не в камеру!

Галя послушно уставилась на горизонт.

– Ты ждёшь! Ты веришь, что вот-вот появятся алые паруса! Покажи мне своё ожидание и веру!

Галя отставила левую ногу назад, сместилась чуть вперёд и потянулась локтем руки, которой прикрывалась от солнца.

– Вот, так лучше! Стой, снимаем!

Девушка послушно застыла в не очень-то удобной позе.

– Да не стой столбом! Двигайся!

Как тут двигаться? Не в глубину же лезть. Вдоль по берегу идти, глядя на горизонт? Галя махнула рукой на призывы режиссёра и, щурясь от солнца, медленно двинулась вдоль по берегу, пристально глядя влево.

– Вот, отлично, умница! Так и иди!

Неожиданно высокая волна захлестнула, окатив платье актрисы. Галя взвизгнула и отскочила от воды.

– Отлично! – обрадовался Желтов. – Дальше, дальше!

Девушка почувствовала, что сбита с толку: похвалу режиссёра она только что получила совсем не за то, чего тот требовал. Ну, коли так, то и вести себя надо естественно…

– Снято! – объявил внезапно Желтов. – Ассоль, молодец, только в следующий раз не держись скованно, как вначале. А потом разыгралась как надо, умница. Перерыв!

Пользуясь моментом, Галя поспешно подошла к своим вещам и взяла солнцезащитный зонтик. Хоть и утро, а солнышко шпарит уже – будь здоров. Набралась храбрости и обратилась к режиссёру:

– Николай Григорьевич, я не поняла: пока я делала в точности по вашим указаниям, вы были недовольны. А когда…

– Когда начала действовать самостоятельно, всё получилось, – кивнул режиссёр. – Галя, привыкай, так всегда бывает. Хороший актёр меньше всего слушает команды режиссёра, а просто старается понять, чего тот хочет. Ты поняла, и сразу всё получилось. Ну-с, песню записывать когда будем?

– Только не сейчас! – взмолилась Галя.

– Понятно, что не сейчас. Можно даже в Москве.

– Мне кажется, лучше в гостинице.

– Хорошо, значит, там, – равнодушно ответил режиссёр. Тут Гале пришло кое-что в голову:

– А сопровождение?

– Вчера я был в здешнем ресторане. Там выступал отличный оркестр, – с видом знатока ответил Желтов.

– А разве нам не нужен симфонический оркестр?

– Ни в коем случае! Ты – Ассоль, живёшь в рыбацкой деревне, откуда там возьмётся симфонический оркестр? Самое большее – кто-то умеет бренчать на гитаре. А лучше всего, если бы ты спела без сопровождения. Как – сумеешь?