Фредди Ромм - Старые долги

– Что желаете заказать? – сладко улыбаясь поинтересовался он, подавая меню. Галя озадаченно задумалась: в ресторане, если честно, она была впервые, хотя никому в этом не призналась бы. Заглянула в меню: много всего вкусного, но как бы не прибавить в весе… После недолгого размышления, взяла салат и рыбу.

– Шампанского? – лучезарно улыбаясь, подсказал Луговой. Галя хотела было сказать, что не пьёт, но обстановка располагала совсем к другому ответу.

– Если только немного, – вздохнула она. – А так – сок, пожалуйста! Яблочный! И минеральной воды – «Боржоми».

– Водочки? – услужливо напомнил официант.

– Ни в коем случае!

– Я возьму! – величественно сообщил Луговой. – «Столичную»!

Официант радостно поклонился и исчез.

– Я выпью только немного шампанского, – пояснила Галя. До сих пор, весь её опыт в употреблении спиртных напитков, сводился к рюмочке сладкого вина на Новый Год и Восьмое Марта.

– Разумеется! – с готовностью подтвердил Артур Грей. Девушка вздохнула: она почему-то чувствовала себя не в своей тарелке, хотя вокруг друзья и атмосфера как будто самая благожелательная. Осмотрелась: почти половина столиков в ресторане была занята членами съёмочной группы, и все сидели вокруг Артура Грея и его Ассоль. Появились первые заказы, в том числе и тот, который попросили Галя и Луговой. Девушка взялась за салат и почувствовала, как проголодалась: напряжённый, хотя и непродолжительный, съёмочный день требовал теперь компенсации. Рука Лугового галантно, но настойчиво налила водки в бокал рядом с девушкой. Галя удивлённо посмотрела на кавалера:

– Я хочу воды.

– По случаю успешных съёмок, Галочка!

– По этому случаю, согласна на шампанское. Водку не буду.

Соседи сзади недовольно заныли.

– Это не по-нашему, Галочка! – покровительственно объявил Желтов. – У нас полагается – до дна!

– Но почему обязательно водку? – взмолилась девушка.

– Так и быть, Лёша, налей нашей принцессе шампанского, – странным голосом произнёс режиссёр, и Галя успокоилась. Артур Грей налил ей вина, и все присутствующие подняли бокалы.

– За успех! – произнёс тост Желтов.

Кто-то негромко сказал «ура!», и все приникли к бокалам. Галя выпила самую малость – просто из вежливости, спиртного совершенно не хотелось. Поставила бокал на стол и вернулась к блюду.

– Галя, посмотри, ты знаешь этого парня? – неожиданно указал Луговой влево. Девушка обернулась, но увидела совершенно незнакомых людей.

– Нет, а что?

– Ты права, это не наши, – странно произнёс Артур Грей и кивнул. Со своего места поднялся Виноградов:

– За нашу Галочку!

Девушка снова взяла бокал и отпила немного, но сразу остановилась: вкус вина почему-то оказался странный.

– Алексей, ты мне не подливал водку?

– С чего ты взяла? – убедительно удивился заслуженный артист РСФСР, и певица решила, что ошиблась.

– До дна, Галочка! За себя – до дна! – крикнул Желтов, и его поддержали другие члены группы. Посторонние посетители ресторана обернулись, с интересом присматриваясь к происходящему. Девушка неуверенно, морщась, отпивала мелкими глотками, а вокруг все скандировали:

– Пей-до-дна, пей-до-дна, пей-до-дна, пей-до-дна!

Когда Галя отставила бокал, голова кружилась. Девушка уже не сомневалась, что к шампанскому Луговой добавил водки, но зачем? Какой смысл спаивать другого человека, особенно если он тебе симпатичен? И почему все вокруг это поддерживают? Ведь наверняка видели, как Артур Грей подливал водку своей соседке – и не остановили его, не предупредили её, напротив, заставили пить.

– Ты налил мне водку, – негромко, глухо, уверенно произнесла Галя.

– С чего ты взяла? Сама же говоришь – никогда раньше водку не пила.

– Зачем ты это сделал?

– Уверяю тебя – ты ошиблась. Спроси кого хочешь, – и Луговой театральным жестом обернулся к соседям. Те, улыбаясь, наблюдали за небольшой размолвкой.

– А теперь – за то, чтобы нам поскорее утвердили следующий фильм! – выкрикнул Виноградов. Гале показалось, что он слегка посоловел.

– Я сама себе налью, – упреждая движение кавалера, сказала девушка и взялась за бутылку шампанского. Рука не слушалась, горлышко бутылки стучалось о бокал, но Галя с задачей справилась. Поднесла к губам, отпила совсем немного и поставила слева от себя.

– Галочка, почему ты мне не доверяешь? – вздохнул Луговой. – Ну какой мне смысл спаивать тебя?

Галя пожала плечами: ответ на этот вопрос она и сама хотела бы получить, но – правдивый, а на это вряд ли был шанс. В голове шумело, не позволяя собраться с мыслями. Не слушая тосты, Галя вернулась к блюду и покончила с рыбой. Однажды ей говорили, что хорошая закуска смягчает состояние опьянения, и теперь девушка рассчитывала на это. Ещё бы соображать как следует, понимать, что происходит…

Окружающее виделось как бы сквозь туман, да ещё и расползалось, как в кривом зеркале.

– Я пойду, подышу, – пробормотала Галя и попыталась подняться из-за стола: её покачивало..

– Я помогу тебе! – услужливо вскочил Артур Грей, он словно и не ощущал хмеля. Галя кивнула: действительно, самой справиться сейчас было нелегко. Луговой заботливо обнял девушку за талию и повёл наружу. Зной уже схлынул, над чёрным морем висела полная луна, но свежести не было. Галя прислонилась к ближайшему забору: у неё кружилась голова.

– Тебе плохо? – заботливо спросил Луговой. – Отвести тебя в номер?

Девушка ответила не сразу – пыталась разобраться в ощущениях. Всё кругом кружилось, расплывалось, улетало вдаль, мягкая, но зловещая темнота норовила тихо навалиться.

– Да, спасибо… Отведи, – пробормотала непослушными губами. Артист взял её правую руку, забрался под неё и, придерживая девушку за талию, повёл в гостиницу. Не без труда они поднялись по лестнице. Трясущейся рукой Галя отперла дверь. Вдвоём они вошли внутрь, и девушка повалилась на кровать, стараясь не сдаться наваливающейся сонливости.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – склоняясь над певицей, тихо спросил Луговой.

– Всё хорошо… Спасибо… Я сама… – пробормотала она, отгоняя сон. Артур Грей вздохнул и вышел, закрыв за собой дверь. Собравшись с силами, Галя поднялась, прошла в ванную и первым делом подставила голову под поток холодной воды. Сразу стало легче: сколько бы ей спиртного ни довелось принять за ужином, не так уж много это было, просто непривычно. Сознание постепенно возвращалось, и организм удивлялся, с чего бы это его вдруг так потянуло расслабиться. Наверное, можно даже спуститься вниз, погулять, но одной не хочется, а Луговой уже ушёл. Всё-таки: зачем он так повёл себя за ужином? Чего добивался? В голову приходило довольно нехорошее объяснение… Но тогда почему он так легко ушёл из номера, даже не попытался соблазнить свою подвыпившую спутницу?