Фредди Ромм - Старые долги

– Милый, если тебе срочно – иди.

– Нет, ничего срочного, дорогая моя.

Молодая женщина снова сосредоточилась на более важных вещах, чем нетерпение мужа. Вот тарелки и чашки опустошены, можно возвращаться в номер. Муж берёт сына на руки, а тот его обнимает неумело за шею – как здорово они смотрятся вдвоём! Отнести пустую посуду – ну почему официанты её не убирают? Глупость какая. Впрочем, ресторан хороший, недорогой, прямо как кафе, так что мелкое неудобство можно и потерпеть. А теперь – в номер! Мы – дружная семья, у нас всё замечательно! А если Боренька и вправду как-то связан с Женечкой… то сейчас это всё равно не имеет значения. А может быть – намекнуть как-то Ринате Таировне? Нет, это слишком жестоко, всего-то несколько совпадений… Но как только получится – показать ей Бореньку, тем более что и бабушка своего внука давненько не видела – с момента его рождения, когда специально приехала в Москву.

Вот мы и в номере. Бореньку уложить в кроватку, а самой просто присесть пока – подумать, чем бы занять вечер. Муж мнётся.

– Ну, милый, иди на репетицию! Ты не опоздал?

– Спасибо, моя дорогая, всё хорошо!

Мы целуемся, и я его отпускаю. Какая-то холодность в его поцелуе… Впрочем, ничего удивительного – ведь ему сейчас не до лобзаний, на репетицию бы поспеть.

– Ну, пока, мой дорогой! Возьми ключи – вдруг задержишься, а мы спать ляжем? Успешной репетиции тебе!

За мужем закрывается дверь, и мы остаёмся наедине с Боренькой. Как он – спит? Нет, ворочается, смотрит недовольно. Нигде не мокренько? Нет, всё пока хорошо. Кушать хочешь, мой маленький? Нет… Тогда, может, пойдём, прогуляемся, чтобы сон крепче был? А что, неплохая идея! Муж репетирует, а мы гуляем. Пойдём, мой хороший! На ручки! Боренька обнимает меня, и мы выходим из номера. Ой, как неудобно запирать, когда на руках Боренька… А ведь потом придётся отпирать так же. Ну, мой мальчик, куда пойдём? На пляж, да? Там сейчас уютнее всего, нет никого, да и тишина. Спускаемся к морю… Где-то здесь скамеечка… Ага, вон там. Как приятно слушать мирный плеск волн, который смешивается со скрипом песка и гальки под ногами… Ой, на скамеечке уже кто-то сидит. Ну, да мы не помешаем, лишь бы нам не курили, да, Боренька, мой хороший? Шаг за шагом – скамейка всё ближе… Уже можно рассмотреть того, кто там сидит… Ах, они вдвоём… Алексей? Что он тут делает, он же на репетиции?! И с ним рядом – Лена Кругликова… Они что – вдвоём репетируют? Ничего не понимаю… Но на скамейку пока не пойду. Лучше вон там подожду – у знакомого сарая, где хранятся шезлонги.

Подслушаю… Это нехорошо? Да, конечно, но… Боренька, тебе удобно? Так, тишина…

– Леночка, мне так приятно с тобой!

– И мне тоже, Лёша! Зачем тебе эта мымра? Разводись с ней!

– Ну-ну! Не говори о ней плохо! Я её тоже любил когда-то.

Когда-то? А говорил ещё сегодня, что любит… Пару часов назад…

– А правда, что сын не твой?

– Леночка, зачем тебе знать такие подробности? Это моё дело с супругой.

«С супругой?» Он меня так никогда не называл. Вот, значит, какая репетиция… А сейчас они обнялись… и целуются… А я стою, дура тупая. Не понимаю, что делать…

Прежде чем я успеваю сообразить что-нибудь, Боренька начинает плакать. Я спохватываюсь и подхожу к скамейке:

– Ну, что, дорогой, репетиция прошла успешно? Приветствую, Леночка. Как ваши успехи? Замуж ещё не собираетесь?

Впервые понимаю, что такое стерва. Нет, не Лена – она живёт как может. Стерва – это я сейчас. Вместо того, чтобы ставить на уши моего благоверного и его предмет обожания, мне бы сейчас бежать в гостиницу. Разбираться, отчего плачет мой малыш. А я дурью маюсь.

– Галочка, это совсем не то, что ты подумала, – чуть заикаясь, произносит мой супруг.

– Я подумала, что вы тут репетируете сцену любви. Правда, не помню, есть ли такая в сценарии, но придираться не буду. А на самом деле это какая сцена? Неужели батальная? Нет, батальная была бы, если бы не Боренька у меня на руках. Дорогая Леночка, могу вас заверить: мой ребёнок родился от того товарища, с которым вы только что целовались. Если бы данный товарищ посчитал кое-что, в смысле сроков, известных ему, то сам бы это понял.

К горлу подступает спазм, и я поспешно ухожу, оставляя этих двоих. Ко всем чертям их поцелуи, Бореньке что-то нужно…

Однако едва мы возвращаемся в гостиницу, мой мальчик перестаёт плакать, улыбается и смотрит немного странно, будто говорит: мама, это я пошутил! Проходим в номер, и тут Боренька засыпает прямо у меня на руках. Я опускаю его в кроватку и не знаю, что и думать. Впрочем, кое-что вполне ясно: Лена, наверное, права, развод, пожалуй, лучший выход из этой ситуации. Я стану матерью-одиночкой? Ну не разыгрывать же слепую дуру, в самом деле. Нужен ли Бореньке отец, который даже стесняется признать его своим?

Приходилось слышать о любовных похождениях моего благоверного ещё до нашей первой встречи, ну так это просто сплетни. А вот, выходит, в сплетнях не так уж мало правды. По крайней мере, куда больше, чем в его клятвах…

Тут я вдруг чувствую, что изнутри выпирает тот самый спазм – удушье, смешанное со слезами. Уж лучше дать ему выход сейчас, да потише, чтобы Бореньку не разбудить. Спазм выпирает из горла, глаз – и вот уже я реву, сама не понимая, о чём, и не в состоянии остановиться. Надо пройти в ванную, плеснуть холодной водички на лицо, сделать пару глотков… Но сил нет, а есть только солёное море обиды. Меня швырнули, как тряпку, об которую вытирают ноги… А я? Взяла и ушла. Благородно, ничего не скажешь. А что ещё можно было сделать? Устроить истерику? Надавать пощёчин этому мерзавцу, выдрать клок волос у его мерзавки? Может, и поступила бы так, если бы не мальчик мой хороший. Надо же – а ведь если бы он сразу заснул, мне бы в голову не пришло отправиться на прогулку. Если бы он закричал чуть раньше – я бы так и не поняла, что за «репетиция» у моего супруга. Мальчик мой хороший, как он правильно всё сделал…

Ключ в замке проворачивается. С возвращением, супруг мой дражайший. Надо быстренько забежать в ванную и привести себя в порядок…

Ну, вот, вроде я в норме. Постараюсь быть как можно спокойнее:

– Как репетиция?

– Не говори глупости.

От неожиданности его ответа я вдруг принимаюсь истерически смеяться. Зажимаю себе рот, чтобы не разбудить сыночка моего хорошего. Муж угрюмо смотрит – сначала мне в лицо, затем в сторону. Проходит минут пять, прежде чем мне удаётся успокоиться. Вот я и в порядке, разве что зубы стучат… Но говорить могу:

– Тогда скажи сам, что это было.

Он не отвечает, шумно сопит, берёт стул – и садится спиной ко мне. Я вздыхаю:

– Знаешь, наверное, твоя Лена тебе дала правильный совет. Пожалуй, нам действительно лучше развестись. Всё равно я тебе больше не смогу доверять.