Данелла Хармон - Благородный дикарь [litres]

Он уже начал было думать, что зря взялся за это дело, когда наконец нашел то, что искал. В четверг, ближе к вечеру, заглянув в маленький киоск в Оксфорде, он задал аптекарю те же вопросы, что и другим, и узнал, что пару дней назад мужчина с узким лицом и близко посаженными глазами действительно купил у него большое количество лауданума, но кто этот покупатель – он не знал.

Зато знал Гаррет.

Возвращаясь поздно вечером домой, он вспомнил, как Люсьен предложил ему помощь, если вдруг попадет в трудную ситуацию. Похоже, брат опять был прав: порой требуется больше мужества, чтобы, забыв о гордости, признать, что нуждаешься в помощи, чем пытаться справиться с трудностями в одиночку.

Как только оказался дома, Гаррет написал Люсьену.

Пятница за полдень, до боя со страшным Мясником осталось всего шесть часов, а Люсьена до сих пор нет.

Гаррет все утро метался по комнате, вздрагивая каждый раз при звуке голосов, долетавших с улицы. Может, он слишком уж мнителен? Ведь никаких доказательств у него нет, одни подозрения. Будет крайне неловко, если Люсьен примчится на помощь и обнаружит, что Гаррет принял кучу земли у кротовой норы за высокую гору.

Он подошел к окну и, выглянув наружу, увидел, как Джульет в огороде бросает семена в только что вскопанную грядку. Ну слава богу! Каждые пять минут он проверял, здесь ли она, а в комнату, где ползала по полу Шарлотта, забавляясь погремушкой, в которой позвякивали монетки, заглядывал еще чаще.

Гаррет опять принялся шагать от стены к стене, словно пациент Бедлама, а Шарлотта удивленно смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазенками. Заметив это, он остановился и вдруг понял, что ведет себя и правда как сумасшедший. Два одурманенных бойца и слова, сказанные аптекарем, – вот все, что у него имеется, а он уже готов не оставить здесь камня на камне. Выругав себя за излишнюю горячность, Гаррет вздохнул и уселся на пол рядом с малышкой.

Девчушка тут же подползла к нему и радостно вскарабкалась на колени. Само ее присутствие успокаивало взвинченные нервы, напоминая ему, что если на свете существует такая чистота и невинность, то все не так уж и плохо, хотя в последнее время ему казалось, что в мире господствуют зло и жестокость.

Однако Шарлотте, видимо, судя по выражению личика: того и гляди расплачется, – требовалось сейчас не только его внимание.

– Ты, похоже, проголодалась, малышка?

Поднявшись, он взял со стола миску с овощным пюре, которое на этот случай собственноручно заранее приготовил. Шарлотте уже начали давать каши и овощи, и Гаррета это безумно радовало: теперь он тоже мог ее кормить.

Перед тем как отправиться в огород, Джульет дала ему подробные инструкции, как готовить пюре: тщательно измельчить вареные овощи, чтобы не было комочков. Главное – не заставлять доедать, если не захочет.

Зачерпнув первую ложку, он сразу же понял, что совершил ошибку.

«Пожалуй, достаточно было зеленого горошка с морковкой, а вот добавлять оставшуюся от ужина свеклу не следовало», – сказал он себе.

Вскоре стало ясно, что от его оплошности пострадали оба: у Шарлотты свекольного цвета пюре было размазано по всей мордашке, досталось и новому платьицу, сшитому Джульет, а у Гаррета были испачканы свеклой пальцы и даже колени. Ладно, это все пустяки: главное – им было очень весело.

Миска уже почти опустела, когда раздался громкий стук в дверь. Гаррет аж подскочил от неожиданности. Похоже, Люсьен. Схватив малышку в охапку, он бросился открывать дверь. На пороге стоял Перри и остальные приятели.

При виде Гаррета с ребенком на руках, да еще измазанных свеклой, Перри широко раскрыл рот от изумления, а потом воскликнул:

– Черт возьми! Ты что с ней сделал?

Гаррет только сейчас заметил, как они перепачкались, и понял изумленные взгляды друзей.

Схватив со стола салфетку, он принялся было оттирать личико крохи, но понял, что это бесполезно, и выругался, очень позабавив этим Перри и развеселив остальную компанию.

– Вживаешься в роль папочки, а, Гаррет?

– Да, прощайте, беззаботные деньки!

– Поди, и пеленки менять научился, а?

– Да пошли вы! – буркнул Гаррет, совершенно не обрадовавшись ребяческой дурашливости и глупым шуточкам, поддразниванию и выходкам.

Схватив за руку Чилкота, который тряс возле уха с самым дурацким выражением лица погремушку Шарлотты, Гаррет сердито спросил:

– Что вы здесь забыли?

– Разве не ясно? Приехали посмотреть, как ты сегодня будешь драться!

– Да. Афиши расклеены по всему Рейвенскому: «Шотландец Мясник против англичанина Вепря». Все только об этом и говорят, делают ставки. Ты стал знаменитостью, дружище!

Гаррет досадливо выругался, потом сказал:

– Очень хорошо, что вы здесь: мне, возможно, понадобится помощь.

– Что ты имеешь в виду?

Он торопливо поделился с друзьями тем, что узнал и о чем подозревает.

– Но, Гаррет, у тебя же нет доказательств…

– Пока нет, но будут. Умер человек, и я не успокоюсь, пока не разоблачу того гада, который его убил.

Приятели вскоре отбыли: им не терпелось познакомиться с городом, – но Гаррет, зная, что они в Абингдоне, почувствовал себя увереннее. Чилкот, конечно, болван, да и все остальные считают это очередным приключением, и только Перри, кажется, отнесся к его словам серьезно. Славный старина Перри! Гаррет знал, что может положиться на своего лучшего друга.

Но, черт возьми, где же Люсьен?

Было уже четыре часа, а бой назначен на шесть. Гаррет ожидал, что Люсьен примчится сюда как демон на своем черном коне, но от него не было даже записки. Что-то здесь не так. Что-то случилось.

Раздался стук в дверь, Джульет, которая вернулась из огорода, открыла дверь, и мгновение спустя он услышал ее крик:

– Гаррет! Скорее иди сюда!

Прыгая через три ступеньки, он мигом спустился вниз.

В прихожей стояла Бекки: глаза ее покраснели от слез, лицо побледнело, – и ее младший брат Том.

– Ну, что случилось? – Гаррет обнял обоих за плечи и повел в гостиную. – Садитесь и рассказывайте, что произошло.

– О, лорд Гаррет, Том должен сказать вам что-то ужасное!

И Том, потирая затылок, начал говорить. Вскоре стало понятно, почему не приехал Люсьен. Не успел Том выехать из Абингдона со срочным посланием Гаррета, как что-то – или кто-то – испугало его лошадь, и она его сбросила. Он помнил, как упал, как кто-то навалился на него в темноте, – и все… Когда же пришел в себя, то обнаружил, что лежит связанный, с кляпом во рту и головой, гудевшей хуже, чем с похмелья, где-то на окраине Оксфорда. Ему потребовалось полдня, чтобы освободиться от пут и добраться до дома.

– А что с письмом? – спросил Гаррет.

– Оно исчезло, милорд. Лошадь была у дома, но седельная сумка, в которой находилось письмо, исчезла.