Дж. Уорд - Зверь

Наверное, это конец¸ подумал он, опуская дуло огнемета.

Огромные языки оранжевого и красного пламени вокруг него пожирали особняк и его содержимое, и на мгновение он был очарован смертельной красотой огня.

Успокаиваясь, он достал телефон.

Эссейл набрал номер, и пока шел дозвон, он обернулся вокруг себя…

— Алло? — раздался ее голос.

Он закрыл глаза. О, этот голос. Прекрасный голос Марисоль.

— Алло?

В трубке царило молчание, чего нельзя было сказать о доме: вокруг все скрипело и хлопало, раздавались стоны и проклятья, словно у гвоздей и штукатурки были кости/нервные рецепторы, которые ломались/чувствовали боль.

— Эссейл? — позвала она его. — Эссейл… это ты?

— Я люблю тебя, — ответил он.

— Эссейл! Что…

Он оборвал разговор. Выключил телефон. Потом снял рюкзак и кинул под ноги.

Когда температура увеличилась, а с ней и хаос, он поправил пиджак и манжеты рубашки.

В конце концов, он мог быть дегенератом, корыстным наркоторговцем-социопатом, но смерть нужно встречать с достоинством.

Дхунд или Забвение? — гадал он.

Наверное, Дхунд…

Из огненного цунами появилась черная фигура, проникая в центре адского пламени, среди которого стоял Эссейл.

Это бы Брат Зэйдист. И вопреки надвигающейся смерти и разрушению, мужчина, затормозивший перед ним, казалось, был скорее раздражен, чем взволнован происходящим.

— Ты здесь не сдохнешь, — закричал он поверх шума.

— Такой исход меня устроит.

Зэйдист закатил свои черные бездушные глаза.

— Я тебя умоляю.

— Хотя для этого поджога была веская причина, — прокричал Эссейл в ответ, — твой Король обвинит меня в убийстве, ведь против женщины не было судебного разбирательства о нарушении закона о кровном рабстве. Поэтому позволь мне погибнуть здесь, в счастливом знании, что я…

— Не в мою смену, придурок.

Удар по челюсти пришел справа и был таким сильным, что не просто оборвал его поэтичную речь, но и связь с сознанием.

Последнее, что он услышал, прежде чем отключиться, это — «… вынесу тебя как чемодан, гребаный ты дурак».

Ради всего святого, подумал Эссейл, когда мир вокруг потемнел, и все затихло. Чужая принципиальность — заноза в заднице.

Особенно когда ты пытаешь свести счеты с жизнью.

Вернувшись домой после встречи в «Вас ждет кофе», он чувствовал себя на вершине мира.

В конце интервью Райм даже обняла его. Ведь это что-то значило?

Поднимаясь по ступеням к парадному входу особняка, первым делом он хотел позвонить Мэри, но сейчас она была на своем собеседовании, поэтому придется подождать. И ладно, он мог переодеться и отправиться в центр, поохотиться и выпустить пар…

Его телефон издал «дзынь», когда он только поднялся на второй этаж и увидел Короля на своем троне, за столом… а не в доме для аудиенций, как должно было быть.

Игнорируя сообщение, Рэйдж постучал в открытую дверь.

— Мой господин?

Роф вскинул голову, словно удивился его появлению… первый признак того, что случилось что-то серьезное: брат мог быть слепым, но обладал чуткими инстинктами хищника.

— Ты рано, — пробормотал Роф. — Встреча начнется через двадцать минут.

— Что?

— Ты получил сообщение Ви?

Рейдж вошел в голубую, отделанную оборками комнату с французской мебелью и крайне пуританской атмосферой. Кабинет, гостиная или что там еще была самой несуразной комнатой для планирования стратегии битв и ведения войны, но сейчас это стало традицией, как и многое в особняке Дариуса.

Похлопав по груди там, где вибрировал телефон, Рейдж пробормотал:

— Видимо, оно только что пришло. Что произошло?

Роф откинулся на спинку огромного резного кресла, принадлежавшего его отцу, а Джордж в его ногах вопросительно поднял свою квадратную голову, словно пес хотел знать, идут они куда-то или же останутся на месте.

Протянув руку, Король погладил ретривера.

— Скоро узнаешь, вместе с остальными. Брат мой, ты что-то задумал? Ты проходил уже мимо, когда я разговаривал с Ви.

Рейдж окинул взглядом пустую комнату.

— На самом деле, да.

— Поговори со мной.

История полилась из него отрывками: Битти, ее мама, Мэри, он, «ГТО»… да, по неясной причине, он решил упомянуть тот факт, что малышке понравилась его машина. Он также рассказал о собеседовании с Райм, что сейчас Мэри разговаривает с ней, что им также нужно одобрение Рофа.

Бла-бла-бла.

Когда он исчерпал запас существительных и глаголов, то понял, что в процессе ходил кругами по кабинету и сейчас уже сидел на кресле напротив трона, их разделял стол, украшенный резными буквами и священными символами.

Но он почувствовал, что они с Рофом были на одной волне, когда мужчина улыбнулся.

— И ты его получишь, брат мой. Все что захочешь. И если они решат осмотреть дом, то мы с радостью примем соцработника. Фритц привезет ее.

Когда Бутч и Фьюри вошли в кабинет, Рейдж выдохнул, чувствуя, как гора напряжения свалилась с его плеч.

— Огромное спасибо.

— Ты прошел долгий путь, а ведь когда-то был говнюком, которого я переносил с большим трудом.

Когда Роф протянул руку с черным перстнем Короля, Рейдж встал и наклонился, чтобы поцеловать его.

— Все мы…

Он уже выпрямлялся, когда кто-то ущипнул его за задницу так, что он едва не шлепнулся лицом на стол. Резко обернувшись, он увидел улыбающегося Лэсситера.

— Прости, — сказал ангел. — Не смог удержаться.

Рейдж обнажил клыки.

— Лэсс, серьезно, ты превзошел себя.

Говнюк приложил указательный палец к подбородку, и, постукивая им, задрал голову.

— Хм, даже не знаю. Но буду стараться.

— Клянусь Богом, однажды я…

Но это была ложь. Нихрена он не сделает. Проблема в том, что было невозможно по-настоящему ненавидеть ублюдка с короной Главного Придурка. Ведь если закрыть глаза на его паскудный характер, парень давно доказал, что на него можно положиться.

Оставшаяся часть Братства заняла свои места. Когда Рейдж уселся вместе с Бутчем на одну из хилых кушеток, то не сразу осознал, кого не хватало.

Не-а, Вишес пришел. И Пэйн рядом с ним.

Один взгляд на их мрачные лица, и Рейдж выругался под нос. И не он один.

Двери закрыли, и потом воцарилась мертвая тишина…

Но прежде, чем успели сказать хоть слово, Зэйдист влетел в кабинет, и все отшатнулись в ужасе.

— Что, черт подери, с тобой произошло? — спросил Ви.

От брата исходил дым… и не потому, что он был зол как черт. От его кожаной куртки и ботинок в прямом смысле поднимался дымок. И, господи, эта вонь… от него пахло горелой резиной, химикатами и как в трехдневном кемпинге.

— Ничего, — сказал брат, проходя к своему брату. — Жарил маршмэллоу.

— Это что, мой огнемет? — кто-то возмущенно воскликнул.