Валентина Герман - Возвращённые тенью

— Возможно, именно поэтому, — с улыбкой ответила Иллиандра. — Ты наверняка был просто самым настоящим из всех.

Дариан кивнул.

— Она тоже говорила что-то подобное.

— Выходит, вы пробыли вместе два года, прежде чем приехали сюда.

— Два года, в которые я старался просто не задумываться о том, что она предназначена другому. Вначале мне казалось, что это еще слишком далеко, потом я надеялся, что все как-то обойдется… но Алиетт понимала все слишком хорошо, — Дариан задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Знаешь, в нашей жизни бывали моменты, когда мы были так близко к тому, чтобы… ты понимаешь, пересечь границу; и я видел, что она хочет этого, но она никогда не позволяла мне. Более того, она взяла с меня обещание не пользоваться ситуацией, даже если вдруг у меня окажется такая возможность. Преданность Авернасу всегда была превыше всего для нее. Она любила меня искренне, но всегда помнила, что должна принадлежать другому. И только ему.

Дариан наполнил бокалы и продолжил.

— Когда я узнал о готовящейся свадьбе, ревность взяла свое. Ты не представляешь себе, сколько ссор у нас с ней было… я просил ее сбежать со мной, хотел выкрасть ее и уехать куда угодно, на край света… лишь бы не отдавать ее другому. Она говорила, что это ее долг, и что ее сердце принадлежит только мне. Она предлагала расстаться, чтобы не делать мне больно… я, разумеется, ничего не хотел слышать об этом. Втайне от двора я приехал вслед за ней в Авантус, наблюдал за свадьбой из толпы простых горожан… и в тот момент я всем сердцем ненавидел короля за то, что он оказался так молод и хорош собой. Я просто сходил с ума от поглощавших меня мыслей, и чем ближе к вечеру, тем безумнее я становился. Всю ночь я пробродил по городу…

Иллиандра вдруг тихо рассмеялась.

— Знаешь, Дариан, ведь я в тот день чувствовала то же самое. И я сходила с ума от ревности не одну ночь, пока не узнала правду.

Дариан улыбнулся.

— Ты, очевидно, можешь представить, как я был благодарен Его Величеству за то, что он сделал для Алиетт.

Иллиандра непонимающе подняла глаза:

— А что он сделал?..

— Ну, он ведь не прикоснулся к ней.

Иллиандра чуть пожала плечами:

— Разумеется, он никогда не стал бы, зная, что она любит другого, ведь… — она осеклась, заметив внимательный взгляд Дариана. — Что?..

Юноша улыбнулся уголками губ.

— Он не знал, Илли.

Иллиандра пронзительно посмотрела на Дариана.

— Не знал?..

— А как, по-твоему, он мог узнать? — усмехнулся Дариан. — Алиетт была готова исполнить свой долг, она никогда не сказала бы ему об этом.

Иллиандра вздохнула и удивленно перевела взгляд куда-то в пространство.

На ее памяти как минимум дюжина знакомых ей девушек вышли замуж за мужчин, которых не знали. Это было нормой для многих; и такой же нормой было то, что все эти девушки становились женщинами в свою первую брачную ночь. Разумеется, никто не мог оспорить права мужа на это… но никто не задумывался, что значило для девушки впервые провести ночь с мужчиной, чаще всего много старшим, будучи знакомой с ним всего несколько часов. Чужие руки, незнакомые губы и неизвестные, пугающие ласки… а возможно, даже равнодушие и грубость, осознала Иллиандра, вспоминая омерзительную похотливую настойчивость Карреса. Она содрогнулась от одной мысли о том, что, будь ее родители немного беднее, такое могло бы произойти и с ней.

Но Плоидис… в очередной раз Иллиандра неожиданно убедилась в том, сколько благородства и чести было в его душе. А ведь он так любил ее… самый лучший мужчина на свете так сильно ее любил, а она смогла столь жестоко сломить его, разбить его сердце.

— Илли, — голос Дариана вернул ее в реальность. — Прости, я не хотел вновь напоминать тебе…

— Ох, Дариан, — Иллиандра качнула головой. — Спасибо, что ты не оставил меня сегодня, — она поставила бокал и прижалась к его плечу. — Мне сейчас в самом деле нужна поддержка.

Дариан обнял ее за плечи.

— Все будет хорошо, — тихо сказал он, прижимая ее к себе. — Я знаю, он любит тебя, очень сильно.

Иллиандра сжалась в его теплых объятьях; вино затуманило ее голову, даря умиротворение. Плоидис любит ее… он сможет понять. Дариан прав, она должна просто дать ему немного времени…

Пальцы Дариана легко скользили по ее плечу; потом медленно поднялись чуть выше и, забравшись под заколотые локоны, принялись поглаживать ее шею. Осторожные, нежные прикосновения… Иллиандра вдруг осознала, что он уже не утешал — он ласкал ее.

Она резко отстранилась.

— Дариан!..

Он вздрогнул и, быстро убрав руку, смятенно взглянул на нее.

— Илли, прости, я… я вовсе не…

— Ничего, — ответила она немного отстраненно. — Все нормально.

Он осторожно коснулся ее пальцев.

— Я не хочу, чтобы ты поняла неправильно… я задумался об Алиетт и…

— Дариан, все в порядке, — заверила его Иллиандра.

Он смущенно взялся за бокал.

— Ты хочешь еще вина?..

— Нет, мне, пожалуй, достаточно.

— Хорошо.

Дариан принялся медленно цедить напиток. Иллиандра некоторое время смотрела на него, потом коснулась его руки.

— Дариан.

Он взглянул на нее, и она чуть улыбнулась.

— Пожалуйста, я не хочу сейчас терять еще и тебя из-за этого глупого недоразумения.

— Конечно, Илли. Я просто… понимаешь, я знаю, что ты любишь его; и я люблю Алиетт…

— Дариан! — Иллиандра оборвала его и, коротко вздохнув, вновь прижалась к его плечу. — Забудем об этом.

Он взглянул на нее и наконец улыбнулся.

— Спасибо, Илли.

Иллиандра протянула руку и, взяв уже почти пустой бокал, сделала последний глоток.

— Отличное вино.

— Его делают из винограда с самых южных земель Авернаса, — ответил Дариан. — Алиетт очень любит его…

Они просидели еще долгое время, разговаривая. Дариан следил, чтобы их темы не касались более Плоидиса; и хотя он понимал, что был не в силах полностью отвлечь девушку от печальных мыслей, он все же с удовлетворением наблюдал, как порой она, увлекаясь беседой, светлела, и нежная улыбка на несколько мгновений украшала ее лицо. Но каждый раз, когда он так смотрел на нее, перед его внутренним взором, словно предостережение, вдруг возникало прекрасное, нежное и немного печальное лицо Алиетт.

Плоидис стоял у окна своих покоев и невидящим взором вглядывался в усыпанное звездами ночное небо. Тихо зашуршал гобелен, скрывавший дверь тайного хода, и Плоидис обернулся, ловя себя на мысли, что первой, о ком он подумал, была Иллиандра.

Из-за гобелена показалась Алиетт.

— Я не помешаю? — спросила она, расправляя полотно на место.

— Алиетт?.. Что ты делаешь здесь так поздно?

— Хотела поговорить с тобой, если ты не возражаешь.

Плоидис слегка вздохнул.

— Если я правильно догадываюсь о теме, то возражаю, Алиетт.