Барбара Картленд - Месть графа

Когда же после ужина они перешли в гостиную, Рания сказала:

– Как славно, что я могу разговаривать с вами так, как не разговаривала ни с кем после смерти папы.

– А как же Гарри? – полюбопытствовал Чарльз.

– О, Гарри интересуют лишь лошади да поместье, да и, сами понимаете, в последнее время наши разговоры были довольно унылыми.

– Что ж, теперь об этом можно забыть, а после завтрашнего вечера, я уверен, вы захотите говорить только о себе самой.

Рания рассмеялась:

– Это было бы чрезвычайно скучно. Я бы предпочла поговорить с вами о большом мире и тех людях, которых вы встречали и которые наверняка были лучшими в своем деле.

Чарльз понял, что в ее лице столкнулся с крайне необычным подходом ко всему, о чем его расспрашивали ранее, и потому он в меру своих сил постарался удовлетворить любопытство Рании о тех выдающихся личностях, с коими свел знакомство в Париже во время службы в оккупационной армии.

Особенно ее заинтересовали послы иностранных держав.

За ужином они засиделись дольше, чем он рассчитывал, и, взглянув на часы, Чарльз с изумлением отметил, что те показывали уже половину двенадцатого.

– Вам пора немедленно отправляться в постель, Рания, потому что я хочу, чтобы завтра вечером вы выглядели сногсшибательно, без темных кругов под глазами!

– В моем возрасте едва ли у меня появятся круги под глазами или морщины, но если я вам больше не нужна, то, разумеется, я удаляюсь.

При этих словах она засмеялась и добавила:

– Знаете, я хочу поблагодарить вас за все, что вы для нас делаете, за всю вашу безграничную доброту! Похоже, в английском языке нет таких слов, которые смогли бы выразить то, что я чувствую.

– Мне не нужна благодарность, Рания. Я всего лишь хочу, чтобы завтра вечером вы безупречно сыграли свою роль, каковая, надеюсь, позволит вам засверкать, словно утренняя звезда на небе.

– А я только надеюсь на то, что сумею справиться с этой задачей так, чтобы не упасть в грязь лицом и не уронить вашего достоинства. Это, конечно, было бы зрелищно и драматично, но вряд ли вы этого желаете!

– Ступайте в постель, – распорядился он, распахивая перед нею дверь, – и помните, что я – режиссер-постановщик этой драмы, и потому вы должны мне повиноваться!

– Естественно, сэр. Иного у меня и в мыслях не было, – игриво отозвалась она.

С этими словами она присела перед ним в низком реверансе, после чего, смеясь, убежала по коридору в сторону холла.

Чарльз же отметил, что она доставляет ему больше удовольствия, чем все его прежние знакомые, пусть сейчас он и использует ее в собственных целях.

Позже он приложит все силы к тому, чтобы найти ей достойного и богатого мужа, прежде чем ей придется вернуться обратно в деревню.

Он стал мысленно перебирать своих друзей, но не смог припомнить никого особенно примечательного, кто заслуживал бы такой красивой и веселой супруги, как Рания.

Она же обнаружила, что ее ждет горничная, дабы помочь ей раздеться, перед тем как ложиться в мягкую и удобную постель.

Все идет так замечательно, сказала она себе, что Гарри более не придется ни о чем беспокоиться и он будет доволен и счастлив.

– Спасибо тебе, Господи, спасибо тебе, – снова и снова повторяла она, пока наконец не заснула.

Чарльз поспешно сошел к завтраку уже к восьми часам утра, поскольку ему не терпелось увидеть свежие газеты.

Накануне вечером он обнаружил записку от майора Монселла, которая гласила:

Мне удалось разместить объявление о вашей помолвке в «Газетт» и во всех ежедневных газетах, которое выйдут завтра утром.

Редакторы проявили крайнюю заинтересованность и намерены написать статьи о вас и ваших подвигах на войне.

Известие о том, что объявление появится в газетах еще до начала приема в Карлтон-хаусе, несказанно обрадовало Чарльза.

И те, кто не получит приглашения на ужин у его высочества, будут чрезвычайно раздражены тем, что не смогут первыми воочию лицезреть Ранию.

И в данном случае не имеет значения, будущая ли это его жена или последняя по счету дама сердца. Они непременно пожелают увидеть ее хотя бы потому, что она будет новым лицом в обществе.

Едва он успел покончить с завтраком, как прибыла первая коллекция одежды.

К нему пожаловала управляющая магазином, продавщица и две девушки, которые и несли платья.

Чарльз уже проинформировал свою экономку, что, поскольку Рания будет занята примеркой новых нарядов, завтрак ей нужно подать в спальню.

Кроме того, проявив обычную для него предусмотрительность, он решил, что ему самому лучше перейти в будуар, который соседствовал со спальней Рании.

Таким образом она сможет выходить к нему, демонстрируя каждое новое платье сразу же после того, как примерит его.

Но перед тем как покинуть столовую, он оставил точные и недвусмысленные инструкции дворецкому: если кто-либо пожелает его видеть, следует отвечать, что его прибытие в Лондон ожидается не ранее сегодняшнего вечера.

Он был уверен, что как только кто-либо из его родственников прочтет газеты, то сломя голову кинется к нему, дабы узнать, что происходит, и хотя бы одним глазком взглянуть на Ранию.

Не забыл он и о том, что собирался подыскать ей дуэнью, кого-либо с весомым общественным статусом, даму, способную выступать хозяйкой на званых обедах или ужинах, которые он намеревался вскорости давать.

Но опять же он не желал никому показывать Ранию до тех пор, пока не приоденет ее как следует.

Второй магазин прислал точно такое же представительство, что и первый, и их тоже препроводили в комнату Рании.

Чарльз поднялся по лестнице и вошел в будуар – очень милую и уютную комнату с большим диваном, несколькими креслами и книжным шкафом, в котором стояли книги, которые, как он надеялся, должны понравиться Рании.

Из их долгой беседы вчерашним вечером он вынес твердое убеждение, что историю она знает едва ли не лучше его самого.

Он не мог вспомнить ни одной женщины, которой восхищался и за которой ухаживал, читающей что-либо, кроме последних модных романов или тематических журналов и газет, в коих они обсуждались.

Он с комфортом устроился в кожаном кресле, и в следующую минуту дверь из спальни Рании отворилась – и в щелочку выглянула она сама.

– Я так и думала, что вы уже здесь, – сказала она. – Вы готовы к параду?

– С нетерпением ожидаю начала!

Девушка распахнула дверь во всю ширь.

– Voilà! [2]– воскликнула она, подражая одной из продавщиц, француженке по происхождению.

Она продефилировала мимо Чарльза в шикарном вечернем платье, которое показалось ей чересчур роскошным для того, чтобы его можно было носить где-либо еще, кроме сцены.