Натали де Рамон - Наследница

– Конечно! Как я мог забыть! А у вас есть ее портрет?

– Да. – Я вытащила бумажник из сумочки, раскрыла его и протянула нотариусу. – Правда, довольно старое фото. Здесь мама вместе с моей бабушкой незадолго до бабушкиной смерти.

– Мои соболезнования, – сказал нотариус и минут пять искал в бумагах очки. – Она! – нацепив их на нос, закивал он. – Она! Просто потрясающе красивая женщина! – Нотариус отставил бумажник с фотографией подальше. – Совершенно не изменилась. Бедная Лидия, ох, простите, Камилла! Не изменилась ни капли! – Он положил мой раскрытый бумажник на стол и снова зарылся в бумагах, добыл большой толстый конверт, залез в него и извлек полосочку моментальных снимков. – Смотрите, ваша матушка не подвластна годам!

Рядом с цветным снимком лег черно-белый столбик из четырех фото. Моя смеющаяся, совсем молодая мама в объятиях веселого мужчины из того самого, вчерашнего альбома. На обороте четким почерком – ее имя и дата…

– А теперь приступим к делу, – словно из другого измерения заговорил нотариус. – Как вам известно, вы – единственная наследница нашего незабвенного шевалье Ромуаля из рода де Ласмаров, фундаторов Манор дю Ласмар. Это означает, что после соблюдения всех формальностей Манор дю Ласмар становится вашим со всей своей недвижимостью. Плюс значительное количество ценных бумаг, банковские счета и драгоценности. Сестра вашего отца, леди… э-э-э… – Анкомбр снова принялся рыться в документах.

– Леди Бруксвилл, мэтр, – помог ему Сале.

– Ну да, ну да. Вы должны выплачивать ей прежнюю годовую ренту. Затем имеется ряд легатов… – Нотариус опять зашуршал бумагами.

– Подождите! – опомнилась я. – А как же Рене Рейно? Я не могу быть единственной наследницей!

– Отчего же? – Нотариус поднял очки на лоб. – Такова воля покойного. Сын мадам де Ласмар от ее первого брака не упомянут в завещании как прямой наследник.

– Не упомянут? Этого не может быть! Это неправильно!

Нотариус мягко улыбнулся.

– Положа руку на сердце, я тоже не считаю, что мой друг поступил правильно. Некая стартовая сумма мальчику не помешала бы. Вы хотите еще что-то спросить, мадемуазель де Ласмар?

– Оглашение, мсье Анкомбр! Его ведь не было? А вы ведете себя так, как если бы…

Нотариус хлопнул руками по лбу; очки съехали на нос.

– Боже мой! Что творится с моей памятью! Простите мне мою старческую рассеянность, мадемуазель де Ласмар! Но вы такая красавица! Так похожи на свою матушку! Я позабыл обо всем на свете, увидев вас! Это все вы виноваты, Сале. – Старик погрозил ему пальцем. – Не напомнили. Я ведь должен был сразу же зачитать вам завещание, мадемуазель де Ласмар!

– Мне одной? Но ведь процедуру оглашения ждут очень многие! И не называйте меня мадемуазель де Ласмар! Моя фамилия – Брэбьи. И всю жизнь она меня вполне устраивала!

Старик выслушал с терпеливой улыбкой, погладил бороду.

– Мадемуазель де Ласмар, теперь позор смыт, и вы имеете полное право называться так. А что касается публичного оглашения, то, на мой взгляд, поскольку вы – единственная наследница, оно совершенно излишне. Но, безусловно, я понимаю вашу деликатность: вам хочется, чтобы все ваши недоброжелатели услышали последнюю волю покойного из моих уст. Не так ли? – Он склонил голову и ласково посмотрел на меня.

– Допустим… Но самое главное, мне не хотелось бы в момент оглашения оказаться случайным лицом.

– Ну что вы, мадемуазель де Ласмар! Какие могут быть сомнения!

– Вот именно, мсье Анкомбр, чтобы никаких сомнений больше не было, я и пришла к вам, чтобы окончательно удостовериться…

– В собственной неслучайности! – с хохотком Санта-Клауса закончил он за меня и протянул мне раскрытую ладонь. – Итак, ваши документы, неслучайная мадемуазель де Ласмар!

Я полезла в сумочку, собираясь с духом, чтобы задать еще один вопрос, но почему-то не обнаружила паспорт. Анкомбр и Сале доброжелательно наблюдали за моими действиями.

– Ничего не понимаю! Паспорт все время был тут! – Я растерянно перерывала сумочку, ощущая неприятный холодок по спине и чувствуя, как предательски дрожат руки.

– Не волнуйтесь, мадемуазель де Ласмар, – ободрил нотариус. – Вы ведь уже показали его при встрече моему поверенному. Ничего страшного. Найдется, тогда и назначим дату оглашения.

– Вот, мсье Анкомбр, все, что у меня есть. Ваш факс, билет на поезд, удостоверение преподавателя и мои водительские права. – Я протянула ему все это, едва справляясь с дрожью в руках. – На удостоверении и правах есть моя фотография.

– Как же вы все-таки похожи на вашу матушку, мадемуазель де Ласмар. На снимках даже больше, чем в жизни. – Старик добродушно изучал мое лицо, сравнивая с фото на документах. – Какое чарующее сочетание: блондинка с зелеными глазами!

Я вежливо поблагодарила за комплимент, но из-за пропажи паспорта задать тот свой вопрос так и не решилась. Ведь, пока не найден паспорт, нотариус имеет полно право не сообщать мне, чьими будут владения Манор дю Ласмар в случае смерти единственной и теперь уже определенно настоящей наследницы.

– Ах, мадемуазель де Ласмар, вы просто красавица, и как вы все-таки похожи на вашу мать! – тем временем разглагольствовал Анкомбр. – Но вы гораздо красивее! Правда-правда! Тут нечего стесняться. Красота – она от Бога, это ни ваша заслуга, ни ваша вина. А вы действительно очень красивая женщина, таких мало. Уж на что у Сале жена хорошенькая, но и ей далеко до вас!

Я невольно обернулась к Сале. Его голубые глаза были виноватыми и несчастными.

– Как хотите, дорогой мой Сале, но вам придется подтвердить мои слова, – не унимался нотариус, – а то, похоже, наша прекрасная мадемуазель де Ласмар считает меня льстецом.

– Непременно, – выдавил Сале с мукой в глазах.

– Господа, если мсье Сале не затруднит прямо сейчас еще раз съездить со мной в усадьбу или вызвать для меня такси, то я смогла бы, мсье Анкомбр, предъявить вам свой паспорт уже сегодня. Уверена, что он просто выскользнул из сумки, когда я доставала… э-э-э… платок или мобильный.

Нотариус расцвел улыбкой.

– Что ж, Сале, поезжайте, нельзя бросать в беде нашу прекрасную мадемуазель де Ласмар! Но прошу меня извинить, мадемуазель де Ласмар, сегодня никак не смогу быть больше вам полезен. Один из старинных клиентов очень болен, и я просто обязан успеть зафиксировать, так сказать, его последний завет.

– Простите, что вынужден задержать вас на пару минут, – хмуро произнес Сале, когда мы вышли от нотариуса, – но у меня дикая мигрень. Таблетки в моем кабинете, в моем столе, и это не займет много…

– Конечно же примите скорее! Я очень хорошо знаю, что такое мигрень. Идите. Я подожду вас на улице.

– Спасибо. Я быстро.

Он появился и правда очень быстро, и мы сели в машину.