Натали де Рамон - Наследница

Там, где ступени последнего пролета лестницы заканчивались, прямой путь вел в холл, а сбоку – вглубь уходил просторный коридорчик, застекленный по правой стороне, щедро открывая вид на голые деревья парка, и со сплошной стеной слева. Примерно посередине этой стены была дверь – я видела распахнутые створки, – и оттуда доносились специфические кухонные звуки, аппетитные запахи, невнятные голоса и томно тренькающая восточная музыка. Я пошла вперед; голоса делались все отчетливее.

– Еще котлету положи, Пьеро! – Бас конюха.

– Ты уж три сожрал! – Баритон повара. – Морда треснет!

Я невольно замерла на месте.

– Не жмотничай, Пьеро! – Мурлыканье управляющего. – Положи ему! А мне еще подкинь баночку пива!

– Это я-то жмот? Сантимная твоя, дерьмовая душонка! На лишнюю пачку соли от тебя не допросишься!

– А ты поменьше со счетами мухлюй!

– Это я мухлюю?

– Ну не я же. Или забыл, как этим летом…

– Хватит! – Голос «призрака»; от его звука я даже вздрогнула. – Достали! Хуже баб с вашими жлобством! Лучше скажите: страна в Африке из пяти букв.

Тут в дополнение к восточной музыке послышался звук открывающейся двери, и неожиданно залаяла собака.

– Ну куда ты на кухню с кобелем прешь?! – возмутился повар. – Сдурел совсем?!

– Да ладно тебе! Гостей же нет! – ответил незнакомый мне голос. – Дай нам с Гавром чего в живот кинуть по-быстрому.

Я решила, что для моего появления настал вполне подходящий момент.

– Доброе утро, господа!

Собственно, в первый миг онемели все, и я тоже: среди этих мужчин я не увидела «призрака»! Но я же точно слышала его неповторимый голос…

Первым пришел в себя Жан-Пьер:

– Держи Гавра, Шарло! Как бы не кинулся! – крикнул он и заметался явно в поисках телевизионного пульта.

Но ладный светловолосый парень студенческого возраста, вздрогнув от окрика, наоборот, растерянно выпустил пса из своих объятий. Впрочем, тот кидаться вовсе был не намерен, а вполне деликатно потрусил ко мне, обнюхал ноги. Я протянула ему открытую ладонь; он ткнулся в нее влажным носом. А кинулся – не на меня, к телевизору – и выключил его высокий сухопарый очень коротко стриженный мужчина.

– Значит, собак вы не боитесь совсем? – с одобрением спросил он, и я беспомощно задохнулась от его взгляда и голоса – это же «призрак», как я могла не узнать его фигуру и нос…

– Большие собаки – очень умные, – справившись с дыханием, сказала я. – Главное при неожиданной встрече не смотреть им в глаза, и они поймут, что ты не враг, а просто прохожий. С кошками все наоборот. – И, выдерживая потоки пламени его взгляда, добавила: – Кстати, куда делась ваша роскошная шевелюра, мсье?

– О чем вы? – Он изумился так, что даже это демоническое пламя потухло, и провел ладонью по короткому ежику на голове. – Я спортсмен! Какая еще шевелюра? Вы меня с кем-то спутали!

– Добрый день, миледи, – не давая мне возразить, медово замурчал управляющий, щуря зеленые глаза и проворно сменяя у моей руки огромного пса, тем временем потерявшего ко мне какой-либо интерес и вернувшегося к блондину. – Прекрасно выглядите! Свежи, как роза! Позвольте представить вам нашего тренера по гольфу мсье Сферато!

– Да… но…

– Рад наконец-то с вами познакомиться, хозяйка, – без внимания к моей реакции произнес спортсмен и, не сходя со своего места, галантно склонил стриженую голову. – Если пожелаете изучать гольф, всегда к вашим услугам.

– Мадам метресс! Чай, кофе, теплое молоко? – лучезарно поинтересовался Жан-Пьер. – А я сберег для вас кусочек торта!

– Вечно, Фернан, ты лезешь со своим гольфом, – одновременно с поваром забасил конюх. – Хозяйка, вам же наверняка будет интереснее научиться ездить на лошади? Вы ведь, как я понял, любите животных? Вы их так понимаете!

– А кого вы предпочитаете, миледи? – К их хору уже присоединилось мурчание управляющего. – Собак или кошек?

Пес оживился и весело залаял.

– Слонов. Но очень не люблю дохлых крыс в своей ванне.

– Бог мой, миледи! – Управляющий всплеснул руками. – Этого не может быть! Вы шутите?

– В ванне? Здесь? – очень озабоченно переспросил меня Жан-Пьер. Я кивнула. – А что ж вы, мадам метресс, сразу-то нам не сказали? Мы б ее заодно с петухом…

– Я нашла ее уже после вашего ухода. Прикрыла полотенцем. Не хотелось никого беспокоить.

– Вот и напрасно, мадам метресс! Шарло, сынок, сбегай в «Викторию». Выкинь эту тварь и ванну помой.

Блондин откровенно возмутился:

– А почему это я? Я – механик! С какой стати я должен мыть ванные? Пусть Глиссе для нее горничную наймет.

– Полегче, Шарло, при хозяйке, – крякнув, сказал конюх. – Не «она», а «миледи», понял? Вы уж, извините его, миледи. Шарло еще молодой, горячий. Я сам наведу порядок в вашей ванной. – И шагнул по направлению к двери.

Глиссе сердито зыркнул на механика и конюха.

– Я все сделаю сам. Не утруждайся, Андре! Сочту за честь, миледи, – он галантно поклонился мне на старинный манер, – послужить вашей горничной! – Молодцевато развернулся на каблуках своих высоких, расшитых узорами гаучо и легко зашагал по коридору, со звоном подкидывая на ладони связку неизвестно откуда взявшихся ключей.

Как все-таки мужчинам с хорошей фигурой идут узкие джинсы, заправленные в сапоги, подумала я, глядя вслед управляющему. И что этаким голливудским ковбоем в клетчатой рубахе – видимо, от очень дорогого производителя – с изумрудным шелковым шейным платком он смотрится гораздо моложе и сексуальнее, чем вчера во фраке.

– Так что же, мадам метресс? Кофе, чай, молоко, сок? – вернул меня на кухню голос Жан-Пьера; повар уже успел расстелить на столе салфетку и ставил для меня приборы.

– Спасибо, Жан-Пьер. Кофе, черный и без сахара, – сказала я, присаживаясь к столу. – Но у меня есть еще одна проблема.

Все оставшиеся напряглись.

– Боже мой, мадам метресс! Диабет? Но вроде бы вчера…

– Слава богу, нет! С проделками Моник мы разобрались, и теперь меня волнуют проделки местных привидений. Они шумели всю ночь! И устроили мне такое!

Тут я очень выразительно посмотрела на тренера. Но он лишь пожал плечами и вернулся к своему недоеденному завтраку. Зато повар, механик и конюх переглянулись. А Сале молча, но очень пристально наблюдал за всеми.

Неожиданно залаял Гавр и помчался к двери на улицу, забавно скользя на блестящем кафельном полу. Дверь открылась, и пес, чуть не сбивая с ног Рейно, запрыгал с радостным повизгиванием, высоко подскакивая и норовя лизнуть в лицо.

– Гавр! Прекрати! – со смехом отпихивал его Рейно. На стройных ногах – узкие серые брюки и сапоги для верховой езды. Короткая замшевая куртка до талии; из-под нее выглядывал краешек черного свитера. – Отстань, тебе говорю, зверюга! Кто тебя сюда впустил?