Роберт Брындза - От тебя бегу к тебе

— Значит, Райан Харрисон — алкоголик? — спросил он, открыв одну из газет и щелкнув пальцем по статье.

— Похоже на то, — сказала я.

— И это там живут твои родители? — задал новый вопрос Ксандер, указав на фотографии фермы. Я кивнула, а Ксандер продолжил: — Райан выпивал на крестинах?

Я начала рассказывать им про мамин трайфл, но Никки меня перебила:

— Послушайте, вы все! Не важно — не пил ли Райан вообще, съел ли он шоколадную конфетку с ликером или опорожнил бутылку виски. Эти. Фотографии. Показывают. Интоксикацию, — при каждом слове она для пущей убедительности стучала пальцем по газете.

Крейг начал устанавливать флипчарт и закреплять на нем блокнот формата А1.

— Ты такая счастливая, что выросла на ферме, Натали. Я вырос в Рейнхэме, в маленьком домике с двумя комнатами внизу и двумя спальнями наверху… — сказал Ксандер. — Твои родители богаты? Мне бы хотелось жить в Сохо! Эта квартира, должно быть, стоит миллионы?

— Ксандер, котик, не отклоняйся от темы разговора, — сказала Никки.

— Собственником квартиры Натали является «Пибоди Траст». Это то, что вы называть жилье социального найма, — объяснила бабушка. — Вы когда-нибудь слышали о мистере Пибоди?

— Он похож на мистера Бина? [54] На английском получается игра слое: Bean переводится как «боб, фасоль», реа из Реabody — «горох, горошина». — спросил Ксандер.

— Ладно, народ. Достаточно про мистера Бина и мистера Пибоди. Мы должны напрячь мозги, — сказала Никки. И со скрипом написала своим фломастером имя Брендана в центре чистого листа бумаги формата А1.

Крейг сел рядом с Ксандером. Бабуля проигнорировала ее и продолжила:

— Мистер Пибоди был очень богатым американским бизнесменом…

— Хорошо, что мы о нем знаем? — спросила Никки.

— Он основал благотворительный фонд для обеспечения людей доступным социальным жильем, — пояснила бабуля.

— Не мистер Пибоди, а Брендан О’Коннор, — резко сказала Никки.

Бабушка бросила на нее страшный взгляд:

— Мой друг Педро быть замечательный музыкант. Он играть в Лондонском сумфоническом оркестре. Когда Натали впервые приехала в Лондон, мы жили тогда здесь с Педро… Это была его квартира от фонда Пибоди.

— Нат, ты можешь… — начала было Никки, но бабуля не дала ей договорить:

— Педро тяжело заболел, и Натали помогать мне ухаживать за ним до самой его кончины. И он передал ей в своем завещании право на аренду этой квартиры, чтобы Натали смогла жить в Лондоне и заниматься искусством…

Воцарилось молчание.

— Нат, ты никогда не упоминала об этом, — прервал его Крейг.

— Это не та история, которую можно вдруг ввернуть в разговоре, — тихо ответила я.

— Примите мои соболезнования по поводу вашего друга. — сказала Никки.

— Это такая добрая, но грустная история, — прокомментировал Ксандер. — Значит, ты не богата, Натали…

— Нет, я не богата. А кто богат в мире искусства? — спросила я.

— Райан Харрисон, — ответил Ксандер. — Я узнал, что его гонорар превышает все наши зарплаты вместе взятые. Я бы все отдал за такую жизнь…

Мы дружно скосили глаза на фотографии, где Райан блевал в пруд и где я поддерживала его, помогая идти. Я осознала, что моя личная жизнь пересеклась с работой, и от этого мне стало не по себе.

— Ладно… Я вот что думаю. Я сварю нам всем кофе, и когда мы все успокоимся, то сможем как следует обсудить, что делать дальше, — сказала я, указав на флипчарт.

Выпив кофе, мы сели вокруг стенда Никки, отдавая ему все свое внимание.

— Итак, что мы о нем знаем? — начала Никки, указав на имя Брендана, написанное фломастером, так, словно мы все собрались на корпоративный тренинг в уикенд.

— Он ведь мужчина, так? — спросила бабушка.

— Да… И? — уточнила Никки, как будто бабуля констатировала нечто очевидное.

— Вы недослушали меня, милочка, — произнесла бабуля. — Мужчинами легко манипулировать. Вам только надо найти его больные места и надавить на них, врезать ему по яйцам.

— Это не лучшее решение, — возразила Никки.

— Я выражаюсь образно, конечно. Вам нужно его унизить, — пояснила бабуля.

— Как, ба? — спросила я.

И бабушка продолжила:

— Недавно провели исследование. Большое количество женщин спросили, чего они больше всего боятся со стороны своего мужчины. Догадаетесь, что они все ответили?

— Что мужчина оставит крышку унитаза открытой? — сказал Ксандер.

Бабуля смерила его взглядом.

— Что он уйдет от нее к более молодой женщине? — предположил Крейг.

— Нет. Женщина боится, что мужчина может напасть или убить ее, — сказала бабуля. — А попробуйте теперь угадать, что ответили мужчины, когда их спросили, чего они больше всего боятся со стороны женщин?

— Что она может поступить, как Лорена Боббит? [55] В 1953 г Лорена Бобитт в ответ на домашнее насилие со стороны своего мужа Джона отрезала ему ножом половой член. Отрежет его член? — допустила Никки.

Бабуля помотала головой.

— Мужчины признались, что больше всего боятся, что женщина может над ними посмеяться…

Мы задумались.

— И это так? — спросила я.

Бабушка кивнула.

— А давайте узнаем у наших мужчин, что они думают по этому поводу? — предложила Никки.

— Я играю в другой лиге, так что меня в расчет не берите, — заявил сразу Ксандер; допивая свой кофе.

— Крейг? — спросила я.

Крейг, явно почувствовав себя не в своей тарелке, заерзал на стуле.

— Это слишком грубое обобщение, но доля истины в нем есть. Мысль о том, что женщина может поднять меня на смех — худшее из всего, что я себе могу представить, — сказал он.

— Вы считаете, что нам следует пойти, встать перед Бренданом О’Коннором и издевательски захохотать? — спросила Никки.

Бабуля метнула на нее быстрый взгляд.

— Милочка, вы опять все понимаете буквально. Что для Брендана самое ценное?

— Его репутация, — сказал Ксандер.

— Его работа, — добавил Крейг.

Бабуля велела Никки записать это, что та и сделала, скрипя своим фломастером.

— Главным клиентом Брендана на данный момент является «Большой О», — сказала я. — Он запускает эту новую сцену, и я слышала, как Таппене Полпенни говорила, что им выпал большой шанс…

— Мы можем использовать черный пиар, тоже опубликовать какие-нибудь истории, чтобы поквитаться за то, что было написано о Райане, — предложил Крейг.

— Но разве мы таким способом врежем Брендану по яйцам? — усомнилась Никки. — Он лишь получит удовольствие, отражая наш удар. И станет еще сильнее.

— А нам известно, что он задумал на сегодня? Для Гей-прайда? — спросила я.

— Он хочет, чтобы Таппене Полпенни снова выступила на качелях перед видеостеной, а на стене они будут транслировать текстовую рекламу. С обещанием двадцатипроцентной скидки на билеты… Бла-бла-бла, — сказала Никки.