Пегги Касерта - Вместе с Джанис

86

Мне немного не хватило голосов в восьмом классе, и я утратила титул «Любимицы класса», но в следующем же году я победила снова и удерживала этот титул уже все оставшиеся до окончания школы четыре года. Я ничем не отличалась от других девчонок нашего класса: увлекалась мальчиками, участвовала в спортивной танцевальной группе поддержки (став вскорости капитаном команды) и прочно стояла на ногах, но в отличие от других я не меняла парней — на протяжение этих четырёх лет у меня был только один парень.

Его родители — убеждённые баптисты. По религиозным соображениям курение и алкоголь были под запретом. За все эти четыре года нашего общения мы не выкурили ни единой сигареты и избегали даже запаха алкоголя. Но к сексу (по крайней мере, ко всему остальному, но только вдали дома) было совершенно другое отношение. Надо сказать, до шестнадцати я не разрешала ему полноценную связь. Да и то, только единожды — в моё шестнадцатилетие. Но мы виделись с ним шесть дней в неделю, пока между нами не пробежала чёрная кошка. Мои родители, должно быть, думали, что один проведённый порознь день, может уберечь меня от нежелательной беременности. Если бы они знали подробности всех наших остальных шести вечеров, у них бы сердце остановилось.

И пока я «была паинькой», мы подробно проходили всё остальное. В пятнадцать я позволяла ему доводить меня до оргазма руками. И в последние полгода до моего шестнадцатилетия он ежедневно сносил мне голову. Как мне это нравилось! Я всё время находилась в предвкушении большего. Но от меня он ничего себе не получал — я уже была осведомлена о том, что вытворяли все мои одноклассницы, но отказывала ему каждый раз. А он так горячо любил меня, что был счастлив и тем, что я позволяла ему проделывать со мной.

87

За неделю до моего шестнадцатилетия мы с ним в очередной раз поссорились. Я узнала, что он стал встречаться с одной из моих лучших подруг — и она спала с ним! Но я за все эти годы сильно привязалась к нему, и после взвешивания всех «за» и «против» я, выслушав его оправдания «Как ты думаешь, почему я с тобой, ведь я всё могу получить от неё?», я решила отдаться ему. Я не думала, что это могло изменить полностью мою жизнь, я только думала, если хоть один раз он проделает это со мной, то тогда загорится ему зелёный, и если мы снова будем вместе, то будем уже настоящей парой. Так я смогу его вернуть.

Всё произошло накануне моего дня рождения на заднем сиденье его машины. Столько удовольствия я ещё не испытывала, и так как он проделывал это со мной много раз рукой, боли я не почувствовала, и леденящий душу страх испарился. Но когда он вошёл в меня, передо мной возник яркий образ того мужчины, который надругался надо мной, когда мне было всего девять лет. Но не он меня ввёл в такой ступор, что я почти ничего не чувствовала — страх забеременеть сковал меня. Я ничего не знала о безопасных днях, потому что у меня ещё не наступили месячные и только много позднее, когда мне уже было двадцать один, они начались. К врачу я никогда не обращалась, потому что моя мать была уверена, что это у меня наследственное. У неё самой менструации начались то ли в девятнадцать, то ли в двадцать.

Так или иначе, но следующие несколько месяцев я провела в страхе, так полностью и не получив должного удовлетворения от проникновения. На самом деле опасаться было нечего, но этого я тогда не знала. Я не забеременела. Но уже ни разу больше не позволяла ему проделать это со мной снова. И никому не позволяла. Пока не повзрослела настолько, чтобы выбирать самой.

88

До встречи с Джанис, помимо Кимми, я была влюблена в трёх женщин, а о той бесконечной череде самцов вообще не стоит и вспоминать. Первой была Пэт Нэпьер, моя подруга по Перкинсон Джуниор колледжу в Миссисипи. Красивая и чересчур популярная, да ещё ко всем её качествам — капитан танцевальной группы поддержки. Первое, что меня привлекло в ней, это её безудержная жажда жизни, не найти другого такого заводилы в нашем студенческом городке, как она, и я страшно гордилась её дружбой со мной. В первые же выходные после знакомства она пригласила меня к себе домой в Билокси, в тот вечер она повела со мной слишком откровенно, я тогда испугалась, я была более романтически настроенной тогда, и когда она стала приглашать к себе домой другую — мне было не удержать потоки слёз. Я представляла, вот в следующий раз она зовёт меня, а я… я отказываю ей!

Так прошли долгие четыре недели (или меньше? — они мне показались тогда вечностью) и я решилась поговорить с ней. Голос срывался, временами я истериковала, неужели я такая же как она? У меня в то время был один парень, который вскружил мне тогда голову так, что у нас могло бы что–то получиться в дальнейшем (но к своему телу я его так и не подпустила). Мне казалось это единственно естественным, и поэтому оставшиеся два года учёбы в Перкинстоне мы с Пэт оставались только хорошими подругами.

89

Пэт училась на курс выше моего и уже работала стюардессой на внутренних рейсах из Нового Орлеана авиакомпании Дельта, когда я ещё была на втором. Несмотря на то, что меня несколько шокировали её лесбийские подруги, почти каждые выходные я дополняла эту компанию до квартета, Французского квартета — как мы себя называли. По окончании учёбы я так же как она стала стюардессой в Дельте. В первый же день меня перевели в Майами. Не поверишь, но уже через несколько дней туда же перевели и Пэт, и нас поселили вместе. Она не приставала ко мне, потому что была увлечена другой стюардессой Дельты, оставшейся в Новом Орлеане. Но чем дольше мы жили вместе, тем ярче стали проявляться во мне старые чувства к ней. И вот в 1960 году мой возлюбленный, тот который на моё шестнадцатилетие забрал моё сердце, женится! В тот вечер, когда я узнала эту новость, я страшно напилась. В отчаянии я отдалась Пэт. Меня уже не пугало, что я могу стать лесби! И кроме того по–прежнему Пэт исчезала на выходные в Новом Орлеане у своей подруги. Но наши с ней ночи любви продолжались и вскоре её исчезновения стали каждый раз разрывать мне сердце.

Так прошло полгода, и нас снова перевели в Новый Орлеан, вместе. Но Пэт вернулась к своей старой подруге. Я «окрепла», словно этот перевод стал для меня билетом во взрослую жизнь. Я стала посещать лесбийские клубы и влюбилась в одну дикую, пышущую здоровьем, яркую красавицу, звали её Линда Фриман. Её отец был каким–то важным тузом в Джаксоне, штат Миссисипи. Она жгла деньги, как если бы это были старые ветки виргинского снежного дерева, она почти на каждые выходные приезжала в Новый Орлеан на своём стареньком кабриолете, и кондиционер не справлялся с жарой, несмотря на то, что верх она всегда держала опущенным. Судьбе было угодно, чтобы вскорости у нас начались очень тесные взаимоотношения.