Дневник библиотекаря Хильдегарт

Что не стала-то она его от сна будить,

Села Лисафета на крутой бережок,

На крутой бережок, на сыпучий песок,

Плачет слезою горючей,

Ожидает смерти неминучей.

Скатилася одна слеза

На Егорьеву на белу-щеку, —

Оттого Егорий ото сна восстал.

Он взял своё жезло булатное

Он пошел, Егорий, ко синю моpю,

Да к томy ко восходy ко змеиномy.

Говорит он змее таковы слова:

Ты будь, змея, кротка-смиpна,

Да как скотинушка у хозяина

Пала змея на сыпучий песок,

Ко ногам да Свет-Егроия

Сделалась змея и кротка, и смирна.

Как скотинушка у хозяина.

Говорит Свет-Егорий Лисафетушке:

Ты снимай-ка, царевна, свой шелков-пояс,

Повяжи на шею змею лютому, Да веди его с собой по городу.

Сняла Лисафета свой шелков-пояс,

Повязала на шею змею лютому

И повела его с собой по городу,

Сама-то идёт – Богу славу поёт,

Славит Господа да Свет-Егория,

А змей-то идёт, и кроток, и тих,

Яко агнец на заклание.

И все люди удивились,

А отец с матерью прослезились, - Знать, наше дитя Лисафета

Истово Богу молилась!

Философ

Опять Денис (четыре с половиной года)

****

— А бывает что-нибудь такое, которое всегда хорошее? - Что ты имеешь в виду?

— Ну, такое, чтобы и сегодня – хорошо, и завтра – хорошо, и вчера – тоже хорошо? А то вот – мы с мамой, когда летом в метро идём, то она говорит: у-ужас, какая жарища. А вчера пошли в метро, она говорит: ой, как хорошо-то здесь, тепло… Или вот – с Юлькой. Когда идём перед обедом мимо киоска с пирожками, она говорит: о-о-ё, как сосисками жареными па-ахнет! А если уже после обеда идём, она: ф-фу-у, как сосисками горелыми воняет!

****

— Денис, а ты в Бога веришь?

— По всякому. Иногда – верю. А иногда – не получается.

****

— Я думаю, что обезьяны сейчас больше в людей не превращаются – знаешь, почему? Потому что они поняли, что обезьяной лучше быть. Выгодней. Так мне кажется.

— А почему именно сейчас они это поняли?

— Ну, ты спросила! Ясно же, почему. Пока людей не было, как они могли это понять? А как люди появились, обезьяны посмотрели-посмотрели на них и решили себе больше не превращаться.

*****

— А папа говорит - до обезьян и до динозавров были одни рыбы? - Говорят, что так.

— Значит, они тоже умные? А вдруг моя скалярия посидит-посидит в аквариуме, а потом высунет из воды морду и ка-ак чего-нибудь скажет такое!

— Какое?

— Такое, что все попадают! Даже тётя Лиза. Хорошо бы, правда?

****

— Хорошо, что у меня нет таланта художника!

— Почему?

— Я бы все обои изрисовал. И потолок. И даже дверь в коридоре. И мне бы за это – знаешь, как влетело!

2-го числа того же мес. Пообедав вчерашними макаронами с булочкой, поняла, что они, скорее всего, позавчерашние. После обеда размышляла о роли библиотек в мировом информационном пространстве. В процессе размышлений вспомнила, что ни вчера, ни позавчера макароны не варила. Интересно, чьи они, в таком случае. Быстро сполоснула банку, спрятала вилку и ушла из кухни, пока не пришла обедать вторая смена. Неудобно получилось. Но ничего.

3-го числа того же мес. Надо напомнить девочкам, чтобы они не произносили при Евлампии Поликарповне слово «интерфейс» – от этого она нервно вздрагивает, теряет очки и работоспособность. Думала о движущейся заставке для электронного каталога. Придумала: вращающий в мировом информационном пространстве кулак, сложенный дулей. При нажатии кнопки «заказать» он должен быстро приближаться к экрану и вертеться уже прямо перед носом пользователя. Не поймут. Впрочем, предложить не мешает.

10-го числа того же мес. Опять обнаружила в общем холодильнике вчерашние макароны. Усилием воли заставила себя их не трогать и пообедала булочкой с соевым соусом. Потом вспомнила, что макароны всё-таки приносила я, только не вчера, а третьего дня. А вот чья была булочка, решительно не знаю. Впрочем, пустяки. Надо собрать с девчонок деньги на подарок Капитолине Кондратьевне. Решили купить ей утюг, поскольку она работает с должниками. Впрочем, на утюг всё равно не хватит. Может быть, ограничиться резиновой мухобойкой на каучуковой рукояти? По дороге домой вспоминала имя-отчество академика Апресяна. Не вспомнила. Чёрт с ним.

12-го числа того же мес. Не понимаю, как можно так пренебрежительно относиться к Универсальной Десятичной Классификации Дьюи? Отказаться от неё – значит, скатиться в беспробудную пропасть средневекового невежества! Думая об этом по дороге на работу, плакала в метро. Пассажиры смотрели с интересом. Сволочи.

16-го числа того же мес. Номер две тысячи семьсот семьдесят пять целый день вертелся возле моего стола и строил мне глазки. Интересовался крепостной системой расстановки книг. Явный маньяк. Надо сказать девчонкам, чтобы за ним понаблюдали. И не забыть напомнить в регистратуре, чтобы заблокировали двух вчерашних орков, а то опять устроят свалку в вестибюле. И ещё – сходить в отдел реставрации и проследить, чтобы они не вклеили «Морфологию» Смирницкого в обложку «Графини де Монсоро», как в прошлый раз. А то опять неудобно получится.

20-го числа того же мес. Всю ночь вывязывала на своём свитере Универсальную Десятичную Классификацию. Я им покажу!

21-го числа того же мес. Номер две тысячи семьсот семьдесят пять пищал в воротах на выходе! Обыскали с ног до головы, но ничего не нашли. Очень подозрительно. Надо будет подумать, к чему бы такому придраться, чтобы его исключить. Вчера вечером подошёл и положил мне на стол шоколадку. Не выдержала – съела по дороге домой. С завтрашнего дня начинаю укреплять силу воли и заниматься глубоким дыханием.

22-го числа того же мес. Была на вечеринке у подруги. Перед тем, как пойти, отрезала себе пучок и завила остатки волос на папильотки. Чтобы не догадались, кто я по профессии. Всё равно догадались, сволочи. Как это люди умудряются красить губы, не размазав их при этом по всему лицу? За столом некстати вспомнился вчерашний доклад Виолетты Ардалионовны из отдела необработанных книг - о новых принципах предметизации. С горя хлопнула подряд три стакана перцовки. Не помогло.

23-го числа того же мес. Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от систематического каталога. Напечатала триста листовок с таким текстом, используя из предосторожности разные компьютерные шрифты. Украдкой подсовывала их читателям. Бесполезно. Всё равно идут. Чёрт с ними, моё дело – предупредить.

30-го числа того же мес. При входе в метро меня задержала нищая бабка и потребовала милостыню. Надо всё-таки соображать, когда это делать! Ну, второго. Ну, третьего. Но не тридцатого же! Показала ей пустую банку из-под макарон. Она обещала напустить на меня порчу. Потом расчувствовалась и дала мне десятку. Я взяла. По дороге на работу размышляла над статьёй Умберто Эко «От Интернета – к Гуттенбергу». Пришла к выводу, что это глубоко. Надо не забыть сходить в отдел кадров и расписаться за то, что в этом месяце прибавки к зарплате не будет.