Петр Лебеденко - В излучине Дона
- Название:В излучине Дона
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Лебеденко - В излучине Дона краткое содержание
Гвардии полковник в отставке Петр Павлович Лебеденко — кадровый военный, участник первой мировой и гражданской войн. Во время описываемых событий он командовал танковой бригадой. Автору удалось передать обстановку тех дней, трудности, с которыми столкнулись танкисты, героизм воинов.
В излучине Дона - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Сделав еще несколько замечаний, я предлагаю сверить часы и отпускаю командиров. Николаев тоже уходит. Он еще должен побеседовать с политработниками, дать задания политотдельцам.
Оставшись один, достаю письмо и, подсвечивая фонариком, медленно, сдерживая бег глаз по строчкам, прочитываю его. Весточка из дому — ответ на мое письмо, посланное еще из Крыма, — доставляет мне несколько минут тихой радости, хотя ничего особенного в себе не содержит.
О чем пишут на фронт родные? В общем-то, почти о том же, что их занимает и в мирное время. От заурядных, понятных и милых только близкому человеку пустяков, что вот младший семилетний Вовка очень любит чай, но «Сахаров», как он выражается, нет, а без них пить воду совсем невкусно, а старший Борис просит присылать побольше тетрадей, до событий более существенных и значимых, но опять-таки лишь для тех, кого они непосредственно касаются. Война не исключает повседневности, в эту тяжкую пору люди смеются и плачут, сердятся и радуются, и у каждого помимо общих бед, горя и забот имеется масса своих очень личных горестей, радостей и переживаний.
Вот это сугубо личное и нахлынуло на меня с коротеньких, вырванных из блокнота листочков, густо испещренных аккуратным женским почерком. И это личное несколько отвлекло от тревожных дум о предстоящем бое и освежило.
Спрятав письмо в карман, я ложусь навзничь, закидываю руки за голову и смотрю в небо. Мысли сразу же уносят в недалекое прошлое. Видятся лица родных и близких, слышатся их голоса, вспоминаются разные семейные истории, радостные и огорчительные, но все одинаково интересные и дорогие.
Постепенно бригада затихает. И со стороны противника не раздается ни звука. Я уже стал засыпать, как вдруг впереди хлестко бьет автоматная очередь, потом другая, третья.
Минут через десять поблизости слышится незнакомый голос:
— Комбриг здесь?
— А ты кто такой? — строго спрашивают в темноте.
— Связной от капитана Довголюка.
— Вон танк командира, там его и найдешь.
Шаги связного где-то совсем рядом. Я окликаю его:
— В чем дело?
— Товарищ полковник, мы трофей захватили. Штабную машину.
— А ну, интересно, расскажите подробнее.
— Рассказывать вроде нечего. Ну, слышим зафырчало что-то на проселочной дороге. Все ближе, ближе. Думаем, что бы это могло значить? Не подвох ли какой? А потом видим, немецкая легковушка. Шпарит прямо в расположение батальона, сбилась, видать, с пути. Надо бы подпустить и взять фрицев живьем, да кто-то не выдержал и саданул из автомата. Фашисты остановились, высыпали из машины и наутек. Машина там, — связной машет рукой. — Что прикажете? Доставить сюда?
— Разрешите я приведу? — Из-за танка неожиданно вырастает Маслаков.
— Валяй. Только не очень шуми.
Связной и Маслаков уходят. А вскоре, шурша по траве осевшими скатами, подкатывает маленький итальянский «фиат».
Весть о трофее уже разнеслась, и к моему танку стекаются любопытные. Асланов было напустился на них, но Николаев остановил:
— Пусть посмотрят, Ази Ахадович, интерес законный. Трофей хоть и маленький, но самими добытый.
Загородив легковушку брезентом, мы включаем электрические фонарики. Вся кабина забита чемоданами, узлами, свертками. Даже на крыше кузова багаж. Сзади в слабом свете поблескивает какой-то округлый и вытянутый предмет.
— Скажи пожалуйста, самовар! — удивленно восклицает кто-то из танкистов. — А вот и колена к нему.
— И верно, самовар. У кого-то из наших забрали, — произносит другой.
Вскрываем чемоданы. В одном — женские платья, белье, в другом — мужские костюмы, сорочки, в третьем — детские распашонки, чепчики, пикейное одеяльце. И в узлах тоже носильные вещи.
— Смотрите, товарищи, какие грабители забрались в советский дом. — Николаев в недоумении разводит руками. — Даже детскими распашонками не брезгуют.
Среди присутствующих прокатывается гул возмущения, раздаются возгласы:
— Крохоборы несчастные…
— Последний жулик на такое не позарится…
— А что с них взять, одно слово — фашисты…
Маленький «фиат» неожиданно оказался убедительнейшей наглядной агитацией. В несколько минут он рассказал людям о фашистах больше, чем множество талантливых публицистических статей.
В четвертом небольшом чемоданчике оказался ворох фотографий с видами Франции, Чехословакии, Австрии, Венгрии и даже Египта. Отдельно — толстая пачка порнографических снимков.
— Путешественнички! — презрительно замечает Маслаков и плюет. — Одного бы из них сюда, взглянуть бы на его рожу…
В кожаном щегольском портфеле обнаруживаем дневники, какие-то документы. Это уже нечто стоящее внимания, тут могут быть и ценные сведения. Но самим разбираться некогда, и я приказываю своему заместителю по технической части военному инженеру второго ранга С. А. Кохреидзе документы, фотоленты и кассеты с пленками доставить в штаб корпуса, а машину передать начальнику санитарной службы.
Возбужденно переговариваясь, люди расходятся.
Пока занимались машиной, прошло минут сорок. Спать мне расхотелось. Мысли возвращаются к предстоящему бою.
Привалившись спиной к танку, я вновь и вновь перебираю в уме свои распоряжения: все ли учел, предусмотрел, проверил. Знаю, конечно, всего не учтешь, не предусмотришь, не проверишь. Невозможно такое. Ведь 55-я танковая бригада — это сотни людей с разными характерами и профессиональными навыками. А современный бой настолько сложен, что, как ни рассчитывай и ни планируй его, он в известной мере задача со многими неизвестными и в нем всегда остается достаточно такого, чего никак не предугадаешь заранее. Лишь потом, уточнив обстановку, почуяв пульс боя и нащупав его главное русло, внесешь свои коррективы. Удачные они или ошибочные, своевременные или нет — тоже сказать можешь лишь по истечении какого-то срока, пока не возникнет новая обстановка на поле боя, сложившаяся уже под влиянием этих поправок. Вероятно, в быстроте реакции и глубине проникновения в ситуацию и состоит искусство управления боем, сражением. Одним это дается в большей степени, другим — в меньшей, но, мне думается, всем командирам частей и соединений в одинаковой мере знакомо тревожное чувство личного неполновластия над событиями. И все же, зная об этом, перед каждый новым боем пытаешься охватить и предусмотреть побольше. Огромная ответственность за людей, жажда победы над врагом все время держат в нервном напряжении и будоражат мысль.
Волноваться меня заставляют и кое-какие неполадки, обнаруженные в ходе первого же боя. Нам еще очень многого недостает, подчас элементарного военного умения. Конечно, виной этому неподготовленность и необстрелянность экипажей. Но тем большая ответственность ложится на командиров, а они не всегда это понимают.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: