Евгений Рыжиков - Из кабины такси

Я должен был закончить одну важную работу, поэтому в отпуск пойти не мог. А жене и Антонине дали путевки в дом отдыха на Рижское взморье.

Ну, думаю, пускай едут, отдыхать обязательно нужно. Сегодня, как нарочно, у нас партсобрание. Обсуждались очень важные вопросы, так что проводить жену не мог, попрощался с ней утром. Но так случилось, что собрание закончилось раньше. До отхода поезда осталось двадцать пять минут. Беру такси, за семь минут до отхода поезда прикатил сюда. Номер вагона я забыл спросить, а она мне не сказала его. Так походил вдоль всего состава, но ни жены, ни ее спутницы не увидел. Поезд отошел. Выхожу в раздумье на площадь, вдруг вижу — бегут к такси двое: жена моя и мужчина какой-то. Я смекнул, в чем дело — на поезд опоздали. Вот тут-то я и решил устроить за ними погоню. Не правда ли, со стороны смешно. Прямо как в американском кинофильме получилось. Но что же мне делать? Я должен был узнать правду, всю правду.

Он немного помолчал.

— Узнал правду. От этого мне легче не стало. Что мне теперь делать, не знаю. У нас ведь сын Андрейка — крепыш. А потом, самое главное, ведь я ее люблю.

Мы приехали в Москву. Я доставил пассажира к дому, молча распрощались. Здесь словами делу не поможешь.

Кутузовский проспект — ныне красивейшая, широкая магистраль столицы. На месте бывших Луговых переулков, в домах которых обитали когда-то дорогомиловские извозчики, сейчас стоят многоэтажные жилые дома. На той стороне проспекта, которая выходит к Москве-реке, стройный ряд новых корпусов, завершающийся высотной гостиницей «Украина». С окончанием строительства Новоарбатского моста (ныне имени Калинина) открылось сквозное движение по Кутузовскому проспекту.

Вот в эти-то самые дни я и познакомился с очень интересным гостем Москвы.

Раннее утро. Московские улицы еще пустынны. И лишь этот чудак человек, высокий, курчавый, с перекинутым через плечо плащом, встал ни свет ни заря и шагает прямо по мостовой, насвистывая какой-то веселенький мотивчик. Должно быть, у него очень радостно на душе.

Подъезжаю к нему. Вижу — иностранец.

— Доброе утро, — говорю. — Не хотите ли поехать, посмотреть Москву?

— Очень хошю, — отвечает веселый иностранец и быстро садится в машину рядом со мной.

Я прежде всего показал ему центр города. Ехали медленно, около интересных памятников и зданий останавливались. Иностранец то удивлялся, и тогда глаза его делались огромными, то улыбался, улыбка у него хорошая, открытая.

Из центра наш путь пролег в солнечный Юго-запад.

Иностранец увидел строй больших светлых домов-дворцов.

— У-у! — вырвалось у него.

С помощью жестов и нескольких слов, выхваченных из словаря, мы объяснились. Иностранец спрашивал:

— Должно быть, в этих домах живет советская знать, богатые люди?

Я рассмеялся и подвез к одному из домов. Из парадного выскочили девушки-школьницы.

— Девочки, кто ваши родители, кем они работают? — спросил я у них.

И они дружно ответили:

— Наши родители рабочие завода «Красный пролетарий».

Я как умел перевел иностранцу, он явно не поверил. Тогда мы с ним зашли в одну, в другую квартиру. Чужеземцу представлялись самые простые труженики столицы, одни спешили на стройку, другие — в школу, третьи — в институт. Лед недоверия растаял.

Мы с иностранцем побывали в музыкальной школе, где учились ребята игре на различных инструментах. В заключение прогулки я подвез моего пассажира к новому зданию МГУ на Ленинских горах. Нам разрешили подняться на балкон двадцать четвертого этажа, и оттуда с самой высшей точки мы обозревали город.

Я не был ни в одном из крупных городов мира, ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Риме, и о них мог судить только по книгам и кинофильмам. И все же я уверен: красивее моей столицы нет города на свете. Я не поэт и не писатель, но родную Москву сейчас сравнил бы с распускающейся розой, красивой и благоуханной, которая с каждым днем становится все пышнее и краше.

Эти свои мысли я как мог передал иностранцу. Наверное, он не все понял, но главное до него дошло. Во всяком случае, о Москве и москвичах у него осталось самое приятное впечатление.

Распрощались мы друзьями. Он достал из кармана фото и сделал на нем такую надпись по-русски: «Фанфан любит Евгения москвича». И поставил свою подпись. Уже позже в парке я узнал от товарищей, что возил по Москве знаменитого французского киноактера Жерара Филиппа.

Потом мы с женой не пропускали ни одного фильма с его участием. Мы были по-настоящему влюблены в этого славного парня. И как же мы опечалились, когда узнали из газет, что этот артист умер в расцвете сил.

Под вновь выстроенным Новоарбатским мостом открылся седьмой по счету и четвертый по названию таксомоторный парк. В этом же году из парка такси ушел последний автомобиль ЗИС-110. На улицах города появился первый автомобиль-такси «Волга». В первый таксомоторный поступило несколько таких машин. Двигатель на них с «Победы», но форма кузова совершенно иная.

Первые «Волги» были выкрашены в черный цвет, а позднее стали поступать разноцветные машины, которые ходят до сегодняшнего дня. Это быстроходные, выносливые автомобили. Эксплуатация их в такси вполне себя оправдала, чего нельзя сказать о ЗИСах и ЗИМах. Первые пожирали очень много бензина, а вторые имели плохую тормозную систему.

В этом году у меня была одна любопытная встреча.

Ночь выдалась ясная, звездная. И работалось в это время как-то хорошо, радостно. А тут еще на площади Революции и пассажир попался хороший — военный летчик.

— Выручайте, товарищ, — взмолился он, — опаздываю, до отлета ровно час. Задача понятна? — сказал и улыбнулся.

— Ну что ж, садитесь. Придется выручить, коли задание важное.

И мы поехали. Ночные улицы Москвы были пустынны, и мы ехали по ним довольно быстро. Моему пассажиру такая скорость была по душе. Он откинулся на спинку сиденья и что-то тихо напевал. Потом спросил у меня про детей. Когда узнал, что у меня двое, обрадовался:

— Дети, это очень хорошо. Они и женщины украшают жизнь, — вдруг многозначительно заявил летчик.

Про свою жену этот «философ» ничего не сказал, но в зеркало я увидел, как улыбка у него стала шире и светлее. «Значит, крепко он ее любит», — подумал я.

Потом мы заговорили о Москве, о ее бурном росте. Летчик хорошо знал столицу. Мы ехали по новым улицам.

— Ведь всего два-три года назад здесь было поле, — удивился летчик, рассматривая выстроившиеся в длинную шеренгу новые дома.

Летчик очень внимательно смотрел на город, словно он хотел навечно запечатлеть в памяти облик любимой столицы.

На аэродром мы прибыли за пять минут до отлета воздушного корабля.