Евгений Рыжиков - Из кабины такси

В столице появились еще два таксомоторных парка: десятый и тринадцатый. В этом же году москвичи простились с последними таксомоторами «Победа».

Теперь парк столичного такси был укомплектован единой маркой легкового автомобиля «Волга».

Кроме того, на улицах города стали работать маршрутные такси — двенадцатиместные микроавтобусы «Латвия». Латвийские автостроители с большим вкусом подобрали раскраску машины, именно раскраску, а не окраску. Все машины имеют разные комбинированные цвета, и на улицах города это выглядит живописно.

Закончилось большое транспортное строительство. Вступила в строй Московская кольцевая автомобильная дорога — бетонированная магистраль длиной в сто девять километров с безопасным односторонним движением. Эта дорога стала границей современной Москвы. Она опоясывает территорию, превышающую восемьдесят тысяч гектаров.

Сильный дождь неожиданно обрушился на землю. В такую пору у нас, таксистов, работы хоть отбавляй. В подъездах и в подворотнях образовались людские стайки. Кто-нибудь выскакивал вперед и кричал:

— Такси!

На этот раз меня попросила остановиться молодая женщина в светлом плаще.

Пассажирка оказалась не одна. Следом за ней из подворотни выскочил высокий толстый мужчина с длинным носом в красных склеротических жилках.

Они уселись на заднее сиденье.

— Водитель, возите нас по городу, пока не кончится дождь, — сказал мужчина и сунул мне десятку. — Этого хватит?

— Хватит, — согласился я.

Возил я эту парочку сначала по Бульварному кольцу, потом переехали на Садовое. Наконец, повез их по шоссе к Химкам.

Дождь и не думал прекращаться, а пассажирам было не до него. Вначале они тихо между собой разговаривали. Женщина хвасталась своей умной, сообразительной дочуркой, он мечтал о скором отпуске.

— Мы полетим с тобой, Дусенька, в Сочи, — шептал он. — Ух как это будет здорово!

Потом они стали обниматься. Мне в зеркало было видно, как она целовала его большой, с красными жилками нос.

Дождь не утихал. Начинало темнеть. Я уже не слышал их шепота, до моего слуха доносилось лишь чмоканье губ. В свое зеркало я видел только, как уже пожилой мужчина крепко сжимал в объятиях очень молодую женщину.

Во мне все клокотало от злости: «Неужели это любовь? Неужели они не понимают, что такими вещами просто неудобно, недозволено заниматься в общественном месте. Ведь такси именно такое место!»

Мы выехали далеко за город. И тут на самом косогоре я остановил машину, быстро выскочил на улицу. Дул сильный, пронизывающий ветер, в лицо хлестал косой дождь. Я с силой рванул дверцу автомашины. Женщина суетливо заерзала на сиденье, быстро одергивая юбку.

— Вылезай! — громко крикнул я.

— В чем… в чем дело? — испуганно бормотал толстяк.

— Хватит, накатались. Вылезай.

Должно быть, у меня в этот момент был очень свирепый вид, потому что они послушно выскочили из машины. Я захлопнул дверцы автомашины и уехал.

Не знаю, может быть, я, как водитель такси, поступил грубо. Но иного наказания я не мог придумать.

…Я люблю Москву — старую, с ее памятниками, и новую, строящуюся. Я горжусь тем, что живу в этом городе. Ведь я родился и вырос близ бывшей Крестовской заставы, на Средней Переяславской улице.

Еще мальчишкой я бегал по ее улицам и дворам, слушая шарманку, которую чаще всего крутил какой-нибудь отставной солдат с деревянной ногой. Смотрел, как попугай из коробочки за копейку вытаскивал «счастье», как улыбались или хмурились женщины, развертывая и читая заветный билетик. Еще любил из-за угла дразнить старого татарина, который не спеша расхаживал по дворам с полупустым мешком за плечами и монотонно выкрикивал: «Старье бе-е-рем!»

Дворы, в лучшем случае замощенные булыжником, а в большинстве поросшие травой и крапивой. Смрад в воздухе от выгребных ям и помоек.

Ребятишки во дворе играли кто во что горазд. Маленькие копошились в грязном песке или пускали кораблики в канавах с мутной водой, а кто постарше — запускали змеев и монахов, опутывая телефонные и электрические провода мочалой, бумагой и нитками.

Я видел, как начала перестраиваться Москва, мой родной город. Из года в год нарастал городской транспорт.

Прошли годы. Посмотрите теперь на московские дворы. В какой ни войдешь — везде увидишь чистоту и порядок. Много сделано для детей. Во дворах затейливые качели, турники, чистый песок, а зимой — ледяные горки.

В летнее время во дворах много зелени. Даже у только что построенного дома посажены деревья и кустарники. Они еще тоненькие, робкие, но в недалеком будущем это будут буйные заросли садов.

Зелень во дворах, на бульварах и в скверах превратила Москву в цветущий город-сад. Старая Москва с кривыми переулками и тупиками отступила. Ныне перед нами громадный социалистический город, который по своим размерам, благоустройству и красоте далеко превзошел многие столицы мира.

Москва и сейчас продолжает строиться. Поистине невиданный размах приобрело жилищное строительство. И строительный башенный кран по-прежнему остается непременным элементом пейзажа нашей столицы.

Росла Москва, росли и люди, ее славные труженики. Изменились и таксисты. Нынешние водители совершенно иные, чем те, которые впервые сели за руль таксомотора. Этот рост не был легким, еще и по сей день дают о себе знать рецидивы прошлого. Я хочу рассказать о так называемых ночных кафе таксистов. Там лучше всего можно увидеть, как сталкивается новое со старым.

Водители такси, как правило, заканчивают работу очень поздно. Поэтому в каждом таксомоторном парке организованы ночные буфеты, где люди могли бы после смены отдохнуть, закусить, выпить стакан кофе, побеседовать. Давайте заглянем в ночной буфет, который мы называем ночным кафе нашего таксомоторного парка.

Город спит. Все больше и больше уходит машин с зелеными огоньками с линии. В парке их моют, таксисты сдают выручку и идут в ночное кафе, где стоит шум от оживленных разговоров.

За одним из столиков собрались старики, ветераны нашего парка. К ним подсаживаюсь и я. Мой друг Виктор Степанович Сергеев обрадованно приветствует мое появление. Это и понятно, теперь ему будет легче вести рассказ, теперь он может чаще обращаться ко мне, очевидцу многих событий, человеку, хорошо знавшему многих водителей такси.

— Где они сейчас, наши друзья-товарищи? — задает вопрос Виктор Степанович и тут же напоминает: — Вот Александр Бабаев — классный водитель, миллионер. Где он? Ведь я знал, что он прошел всю войну, на грузовой машине подвозил к боевым позициям снаряды и мины, в скольких перепалках побывал. Остался в живых. Отпраздновал победу в Москве…