Евгений Рыжиков - Из кабины такси

— И спустя два года умер, — перебил я рассказчика, — нелепо умер от какой-то заразной болезни.

— А не забыл ли ты, Женя, мастера-водителя Василия Кочеткова?

— Как же мне его забыть! Мы вместе с ним учились в школе шоферов. Более влюбленного в технику человека трудно представить. Машина Кочеткова всегда была в идеальном порядке и работала как часы.

— Так вот, Василий Кочетков оставался мастером вождения. У него учились молодые и старые…

Мне нравился этот разговор, потому что к нашей группе все больше присоединялась молодежь. И рассказы, воспоминания о товарищах-шоферах, которые стали мастерами вождения, имели, если хотите знать, большое воспитательное значение.

Виктор Степанович продолжал вспоминать: и о Серафиме Кочегарове, погибшем на фронте смертью храбрых, и об Анатолии Кузнецове, который тоже не раз отличался в бою и погиб под самым Берлином.

— А кто из вас не слыхал о мастере-водителе Леониде Ивановиче Оленине? Он получил это звание еще до войны. Тоже был на фронте, воевал. И после победы вернулся опять в такси. Коммунист Оленин, кроме того, что отличный производственник, был и общественным деятелем — он депутат райсовета. С нашей делегацией он недавно побывал во Франции.

Много хороших, славных людей. И сейчас в нашем кафе уютно, приятно. Вот так всегда бы.

А позавчера, когда, благополучно отработав смену, я зашел в буфет перекусить, тут шумели завсегдатаи ночных буфетов. Таких, конечно, немного, но они все-таки есть. В помещении накурено так, что глаза щиплет.

К вновь вошедшему молодому водителю сразу несколько человек обращаются с вопросом: «Не привез?» Оказывается, принес пол-литра водки. Тут же и распили ее. А прямо против двери висит плакат, на котором крупными буквами написано:

«Приносить и распивать спиртные напитки строго воспрещается!»

Подвыпивший молодой шофер понес такую околесицу, какой я, проработав на такси около сорока лет, и придумать не смог бы.

Но это единичные случаи. А так вообще ночные кафе — это хорошее место отдыха для таксистов.

Родился новый — пятнадцатый таксомоторный парк в Бумажном переулке, неподалеку от Савеловского вокзала. Пролег новый проспект Калинина от Бульварного кольца к Садовому. Теперь эта широкая магистраль обстраивается большими многоэтажными домами.

Закончено строительство тоннеля под Таганской площадью, эстакады над Ульяновской улицей и моста через реку Яузу.

К концу года в Москве уже насчитывалось тридцать два пешеходных перехода, а еще во многих местах началась их постройка для обеспечения безопасности перехода улиц и облегчения движения транспорта.

Стояла ранняя весна, и в воздухе было еще прохладно. На площади Революции длинной вереницей выстроились такси. Очередь машин, как говорят, медленно, но верно таяла. Не прошло и пятнадцати минут, как я уже вышел на старт, следующий пассажир мой.

Легкой походкой к машине приблизился молодой человек лет двадцати семи в модном демисезонном пальто цвета маренго и серой шляпе с узкими полями. В руках он держал большую рыжую папку.

— Будьте любезны, на площадь Ногина. Мне нужно быть на месте в половине десятого, а сейчас уже двадцать две минуты, как бы не опоздать.

Я подумал: «Ну вот, дождался клиента на двадцать пять копеек», но вида, конечно, не показал. Такая уж наша работа, то повезет, а то и нет.

Когда приехали на площадь Ногина, пассажир посмотрел на часы и попросил:

— Завезите меня, пожалуйста, во двор, а то время на исходе.

Я въехал во двор, который находится между большими зданиями.

В глубине двора машина уперлась в деревянный забор, в котором была калитка.

— Ну вот, здесь мне совсем рядом.

При этом он достал из складного портмоне пять рублей и протянул мне. Я угадал: счетчик показывал двадцать пять копеек.

— Поищите мелочь, у меня нет сдачи.

— С удовольствием бы, но был единственный пятак, да и тот в метро опустил.

Во дворе никакой торговой точки не было, клиент опаздывал. Чтобы разменять деньги, нужно было выехать на площадь. Экая досада.

Вдруг он предложил:

— Знаете что? Я сейчас быстро разденусь, распишусь в табеле, в раздевалке одолжу у кого-нибудь мелочи, не пройдет и пяти минут, как я рассчитаюсь с вами.

Я согласился, но прошло около получаса, он не пришел.

Двадцать пять копеек деньги небольшие, но как плохо поступил человек. Где его совесть? Жаль было потерянного времени. С неприятным осадком на душе я отправился на стоянку.

…Много лет подряд в Москве не было настоящей зимы. Все слякоть, туман да дождь. И вот январь выдался по-настоящему зимним, снежным и морозным. Я опять оказался на стоянке такси — площадь Революции. И представьте себе, через десять месяцев в мою машину уселся мой старый знакомый, который весной прошлого года надул меня.

— На площадь Ногина, пожалуйста, — сказал он.

Одет он был по-зимнему, но в руках была та же большая рыжая папка, по которой я и узнал его.

Ни слова не говоря, я тронулся в путь, а сам думал, как бы мне проучить этого мелкого мошенника. Терять время, везти в милицию было бесполезно. Да и чем я мог доказать, что он мне когда-то не заплатил? Но что-то надо было предпринять.

Он опять опаздывал. По его просьбе опять въехал во двор и остановился у той же калитки. И вновь из того же складного портмоне он извлек десятирублевку. Сдачи у меня не было.

Когда он предложил опять старый вариант, у меня в голове моментально созрел план действий. Как только он юркнул в калитку, я быстро запер машину и подался за ним по пятам, как настоящий Шерлок Холмс. Он быстрой походкой прошел по снежному двору, выскочил на Китайский проезд и вошел в подъезд министерства. Я вошел за ним следом.

В вестибюле было многолюдно, так что я был неприметен. Мой пассажир спокойно разделся, расписался в книге и стал подниматься наверх. При входе на лестницу стоял вахтер, но он был чем-то занят, и я незаметно проскользнул на лестницу за своим «другом».

Как я и ожидал, мой пассажир о расплате со мной и не думал. Поднявшись по лестнице, он вошел в одну из комнат. Я обождал минуты полторы-две, затем, собравшись с духом, вошел в комнату, нарочито громко захлопнув за собой дверь, чтобы присутствующие в помещении обратили на меня внимание.

Комната была большая. Это какое-то конструкторское или проектное бюро. Люди сидели за столами и чертежными досками.

Работа еще не начиналась, и мое появление в серо-зеленой спецовке с бляхой шофера-таксиста на шапке сразу обратило внимание присутствующих.

Я медленно прошел между столами и остановился перед моим бывшим пассажиром. И, показывая на него пальцем, громко произнес:

— Товарищи! Этот молодой человек весной прошлого года приехал с площади Революции сюда на работу на такси и сбежал, не уплатив мне по счетчику двадцать пять копеек. И мне кажется, что он частенько так поступает. У него плохая зрительная память, он меня не узнал и вот опять сел ко мне. Сегодня он наездил те же двадцать пять копеек и удрал якобы разменять деньги. Что прикажете с ним делать? Везти в милицию? Мне кажется, этого делать не стоит. Я решил обратиться к вам, он же ваш товарищ по работе.