Евгений Рыжиков - Из кабины такси

Старик ответил нам так:

— Семьдесят четыре года тут проживаю, а о такой улице не слыхал. Нет в нашей местности такой остановки.

Выходим из магазина ни с чем. При выходе повстречалась девушка. На наш вопрос она ответила:

— Не вы первые и, наверное, не вы последние пожаловали к нам на дачу. Поезжайте обратно в Москву, на Фили. Там есть станция метро «Пионерская». От нее сядете на автобус номер семьдесят три и доедете до улицы Ивана Франко. Это я вам точно говорю: у меня на этой самой улице, в Рабочем поселке, мама живет.

Мы поблагодарили девушку и пошли к машине.

— Твоя Анечка в Рабочем поселке живет?

У той посветлело лицо.

— Да, поселок, кажется, называется Рабочим. — Тут и я вспомнил, что в Рабочем поселке около Кунцева действительно есть улица Ивана Франко.

— Ну как, товарищ водитель, теперь знаете, куда нам нужно ехать?

— Конечно, знаю, — утвердительно ответил я, но мне стало как-то не по себе. Неудобно было перед пассажирами: я, старый таксист, забывший про улицу Ивана Франко, находящуюся, можно сказать, в Москве, провез их почти за тридцать верст в дачный поселок.

Но, к моему счастью, пассажиры нисколько не огорчились. Они весело смеялись, подтрунивая над той, которая им устроила столь длительное путешествие. Ведущую роль в разговоре играл плотный мужчина. Он рассказал, что они остановились в гостинице «Алтай», сели сегодня утром на такси и приехали на Киевский вокзал, там хотели доехать до станции Пионерская, а остальное вы знаете.

При этом он вынул из кармана пальто четыре железнодорожных билета, приоткрыл немного окно и выбросил их. Потом они все стали шутить, приставая к виновнице нашего рейса, спрашивали, как она ехала: по земле или под землей, и сколько времени: час или два.

Но та не сдавалась и на их колкости отвечала остроумными словечками, парируя их удары. А мне было приятно, что у всех хорошее настроение. Я, конечно, к станции метро «Пионерская» подъехал, так сказать, с тыла, повернул на Сетунь, переехал Сетунский железнодорожный переезд и очутился в Рабочем поселке.

Здесь стояли ряды новых красивых домов с благоустроенными квартирами. На фасадах некоторых из них примостились оригинальные разноцветные балкончики. Нижние этажи заняты под торговые заведения, в которых много воздуха и света. Асфальтовые проезды — с тротуарами для пешеходов и с огромным количеством зеленых насаждений.

Перед нашими глазами предстал один из западных районов столицы, ничего общего по своему виду не имеющий с загородной дачной местностью Пионерская, где в основном стоят одноэтажные деревянные домики.

Я без труда нашел улицу Ивана Франко и новый дом номер девяносто два. Счетчик показывал шесть рублей сорок восемь копеек. Поездка получилась в оба конца. Дама перепутала, а мне повезло. Вот оно, таксомоторное счастье: одна четвертая часть дневного плана выручки, да за каких-нибудь полтора часа работы.

Пассажиры расплатились, поблагодарили меня и скрылись в подъезде. «А ведь недаром, — подумал я, — там, на Пионерской, девушка нам сказала: не вы первые, не вы последние». И действительно, кроме платформы Пионерская Белорусской железной дороги, есть еще станция метро «Пионерская» на Филях. Вот и возникает путаница.

Не слишком ли у нас много одинаковых названий, создающих почтовую путаницу. В Москве, например, есть Пионерские пруды, Пионерский переулок, Большая и Малая Пионерские улицы, Пионерская аллея. Все они находятся в разных районах города. Это не считая огромного количества Пионерских поселков и улиц в подмосковных городах.

Весна. Яркие солнечные зайчики весело бегают по комнате. Тонкий запах распускающихся деревьев просачивается сквозь полуоткрытое окно.

Петр Чикунов проснулся сегодня в отличном расположении духа. Еще бы: ему сегодня исполнилось двадцать пять. Это уже возраст! И, лежа в постели, он стал в уме перебирать свою жизнь с того момента, как помнил ее. А начал помнить, кажется, с тех пор, когда пятилетним ребенком с теткой вышел на улицы Москвы праздновать День Победы. В руках у него был красный флажок, и он тоже со всем народом во все свое горло кричал «ура».

Воспитывался он у тетки, родной сестры его покойной матери. Родителей своих не помнил. Дом их разбомбило во время войны, и вся семья погибла, только каким-то чудом уцелел один он.

Вспомнился детский сад. Как он тогда горько и часто плакал о том, что детей приводят и берут из садика папы и мамы, а у него их нет. Одна только тетя Люба.

Как его тогда уговаривала до сих пор милая сердцу руководительница Тамара Александровна. Затем школа. И наконец, служба в армии.

Там он получил квалификацию шофера третьего класса. И вот прошло уже четыре года, как он работает водителем в одном из таксомоторных парков столицы. Класс шофера присвоен ему уже первый. Трудновато было, конечно, работать и учиться, но этот этап позади.

Почему-то вспомнилось собрание колонны, на котором ему торжественно вручали красную книжку ударника коммунистического труда.

…Новая комната, которую он недавно получил от таксомоторного парка, была в полном порядке: хорошая мебель, телевизор, радиола, холодильник — все на своих местах.

Не хватало только одного — хозяйки. Давно задумал Петр жениться, да не может по душе найти себе девушку.

Есть у него закадычный друг Витя Селезнев, тоже шофер такси, в одном парке работают. Года два назад он попал к ним в дом и с тех пор готов заходить туда каждый день.

Светлана Селезнева — сестра Виктора — это та, которую он, кажется, искал по всему свету, о какой мечтал всю жизнь во сне и наяву. Красивая, умная, скромная. Окончила десятилетку, работает кассиром в одном из отделений городского банка. Живут они втроем, с матерью. Отец погиб на фронте.

Светлана всегда рада, когда приходит Петр. Но на все его предложения пойти прогуляться или в кино неизменно отвечает отказом. Только как-то один раз согласилась пойти с ним в Малый театр. Ему тогда казалось, что во всем театре нет милее девушки, чем Светлана, и что он самый счастливый человек на свете.

Ставили «Ярмарку тщеславия». Он представил себя в роли капитана Домбина, одного из действующих лиц пьесы, который так же безнадежно был влюблен в свою героиню, потому что та была уже замужем.

Я вам забыл рассказать, почему Петр Чикунов не ждал взаимности: у Светланы был жених — Саша, который служил сверхсрочную службу в армии. В своих письмах к ней он писал, что ждать осталось уже недолго. Скоро он приедет и заберет ее с собой. Но время идет. Ей уже миновало двадцать два года, а его все нет и нет.

Приходя к Селезневым, Петр видел ее то радостную, то грустную. Настроение зависело от писем Саши. А когда она была печальна, то смотрела на него всегда как-то пристально и глаза ее как бы спрашивали: «Почему на свете все не так, как мне хочется?»