Дэвид Лоуренс - Любовник леди Чаттерли - английский и русский параллельные тексты
- Название:Любовник леди Чаттерли - английский и русский параллельные тексты
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дэвид Лоуренс - Любовник леди Чаттерли - английский и русский параллельные тексты краткое содержание
Дэвид Герберт Лоуренс остается одним из самых любимых и читаемых авторов у себя на родине, в Англии, да, пожалуй, и во всей Европе. Важнейшую часть его обширного наследия составляют романы. Лучшие из них — «Сыновья и любовники», «Радуга», «Влюбленные женщины», «Любовник леди Чаттерли» — стали классикой англоязычной литературы XX века. Последний из названных романов принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Этический либерализм писателя, его убежденность в том, что каждому человеку дано право на свободный нравственный выбор, пришлись не по вкусу многим представителям английской буржуазии. Накал страстей и яркость любовных сцен этого романа были восприняты блюстителями морали как вызов обществу. «Любовник леди Чаттерли» сразу же после выхода в свет в 1928 году был запрещен к дальнейшему изданию, а готовый тираж был изъят и уничтожен. Запрет действовал более 30 лет, и лишь в 1960 году после громкого судебного процесса, всколыхнувшего всю Англию, роман был реабилитирован и полностью восстановлен в правах.
Любовник леди Чаттерли - английский и русский параллельные тексты - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
It thrilled inside her body, in her womb, somewhere, till she felt she must jump into water and swim to get away from it; a mad restlessness. | Или начинало щекотать где-то во чреве, и нет никакого спасения, разве что прыгнуть в реку или озеро и уплыть от щекотливой дрожи прочь. Наваждение! |
It made her heart beat violently for no reason. And she was getting thinner. It was just restlessness. | Или вдруг отчаянно заколотится сердце - ни с того ни с сего. Конни еще больше похудела и осунулась. Наваждение! |
She would rush off across the park, abandon Clifford, and lie prone in the bracken. | Вдруг вскочит и бросится по парку - прочь от Клиффорда, - упадет ничком в зарослях папоротника. |
To get away from the house...she must get away from the house and everybody. The work was her one refuge, her sanctuary. | Только бы подальше от дома, подальше ото всех. В лесу обретала она и приют и уединение. |
But it was not really a refuge, a sanctuary, because she had no connexion with it. It was only a place where she could get away from the rest. | Впрочем, приют ли? Ведь и с ним ничто ее не связывало: скорее, в лесу ей удавалось спрятаться от всех и вся. |
She never really touched the spirit of the wood itself...if it had any such nonsensical thing. | А к истинной душе леса, если вообще о ней уместно говорить, Конни так и не прикоснулась. |
Vaguely she knew herself that she was going to pieces in some way. | Она смутно чувствовала: в ней зреет какой-то разлад. |
Vaguely she knew she was out of connexion: she had lost touch with the substantial and vital world. | Она смутно понимала: жизнь, люди - точно за стеклянной стеной. Не проникают сквозь нее живительные силы! |
Only Clifford and his books, which did not exist...which had nothing in them! | Рядом лишь Клиффорд и его книги - бесплотные миражи, то есть - пустота. |
Void to void. | Куда ни кинь - лишь пустота. |
Vaguely she knew. | Конни это чувствовала и понимала, но смутно. Что же делать? |
But it was like beating her head against a stone. | Стену лбом не прошибешь. |
Her father warned her again: 'Why don't you get yourself a beau, Connie? | Снова намекал отец: - А что б тебе ухажера завести, а? |
Do you all the good in the world.' | Познала б все радости жизни. |
That winter Michaelis came for a few days. He was a young Irishman who had already made a large fortune by his plays in America. | В ту зиму на несколько дней в Рагби заезжал Микаэлис, молодой ирландец-драматург, сколотивший состояние в Америке. |
He had been taken up quite enthusiastically for a time by smart society in London, for he wrote smart society plays. | Некогда его с восторгом принимали в лучших домах Лондона. Как же! Ведь его пьесы о них, аристократах. |
Then gradually smart society realized that it had been made ridiculous at the hands of a down-at-heel Dublin street-rat, and revulsion came. | Со временем в лучших домах поняли, что их просто-напросто высмеял дублинский мальчишка из самых что ни на есть низов общества. |
Michaelis was the last word in what was caddish and bounderish. | И его возненавидели. В разговоре его имя стало олицетворять хамство и ограниченность. |
He was discovered to be anti-English, and to the class that made this discovery this was worse than the dirtiest crime. | Вдруг выяснилось, что настроения у него -антианглийские. Для некогда поднявших его на щит аристократов это было самым страшным преступлением. |
He was cut dead, and his corpse thrown into the refuse can. | Итак, высшее общество морально казнило Микаэлиса и выбросило труп на помойку. |
Nevertheless Michaelis had his apartment in Mayfair, and walked down Bond Street the image of a gentleman, for you cannot get even the best tailors to cut their low-down customers, when the customers pay. | Сам же драматург преспокойно жил в престижнейшем районе Лондона, одевался как истинный джентльмен (не запретишь ведь лучшим портным шить и для подонков, если те хорошо платят). |
Clifford was inviting the young man of thirty at an inauspicious moment in thyoung man's career. | Приглашение от Клиффорда Микаэлис получил в самый неблагоприятный момент за все тридцать лет жизни. |
Yet Clifford did not hesitate. | Причем Клиффорд послал приглашение, не колеблясь! |
Michaelis had the ear of a few million people, probably; and, being a hopeless outsider, he would no doubt be grateful to be asked down to Wragby at this juncture, when the rest of the smart world was cutting him. | В ту пору к мнению Микаэлиса прислушивались еще миллионы людей. В лихую для себя годину он, несомненно, будет рад-радешенек погостить в Рагби, ведь для него закрыты все остальные "приличные" дома. |
Being grateful, he would no doubt do Clifford good' over there in America. | И уж конечно, он потом отблагодарит Клиффорда, вернувшись в Америку. |
Kudos! | Деньги! Слава! |
A man gets a lot of kudos, whatever that may be, by being talked about in the right way, especially 'over there'. | И то, и другое - что пожелаешь - придет, если о тебе в нужную минуту, в нужном месте замолвят словечко, особенно там, за океаном. |
Clifford was a coming man; and it was remarkable what a sound publicity instinct he had. | Молодой, подающий надежды писатель вдруг обнаружил огромную, совершенно подсознательную и глубоко коренящуюся тягу к известности. |
In the end Michaelis did him most nobly in a play, and Clifford was a sort of popular hero. | В конце концов Микаэлис поступил очень великодушно: вывел Клиффорда в очередной своей пьесе, тем самым прославив. |
Till the reaction, when he found he had been made ridiculous. | Не сразу сообразил Клиффорд, что драматург высмеял и его. |
Connie wondered a little over Clifford's blind, imperious instinct to become known: known, that is, to the vast amorphous world he did not himself know, and of which he was uneasily afraid; known as a writer, as a first-class modern writer. | Конни не понимала, откуда у мужа такое слепое, подсознательное стремление -прославиться. Важнее ничего не существовало. Зачем ему слава в этом безалаберном мире, которого он толком не знал и боялся, не ожидая добра. В этом мире его, однако, почитали писателем, причем писателем первоклассным и весьма современным. |
Connie was aware from successful, old, hearty, bluffing Sir Malcolm, that artists did advertise themselves, and exert themselves to put their goods over. | Конни вспомнила слова своего удачливого, грубого и простодушного отца: кто к искусству причастен, непременно должен себя в лучшем виде представить, да еще и все "прелести" напоказ выставить. |
But her father used channels ready-made, used by all the other R. A.s who sold their pictures. | Но сам отец, как и его друзья-художники, поторговывавшие своими холстами, довольствовался доступной рекламой. |
Whereas Clifford discovered new channels of publicity, all kinds. | Клиффорд же изыскивал все новые, неочевидные способы - только чтоб о нем узнали. |
He had all kinds of people at Wragby, without exactly lowering himself. | Он принимал в Рагби самых разных людей и ни перед одним, в общем-то, не пресмыкался. |
But, determined to build himself a monument of a reputation quickly, he used any handy rubble in the making. | Но уж если вознамерился воздвигнуть в одночасье памятник своему писательскому таланту, не погнушаешься и за малым камушком нагнуться. |
Michaelis arrived duly, in a very neat car, with a chauffeur and a manservant. | Микаэлис не заставил себя ждать, приехал на красивой машине, с шофером, и слугой. |
He was absolutely Bond Street! | Джентльмен с головы до пят! |
But at right of him something in Clifford's county soul recoiled. | У Клиффорда, привыкшего не к столичному лоску, а к простой деревенской жизни, шевельнулось в душе неприятное чувство. |
He wasn't exactly... not exactly...in fact, he wasn't at all, well, what his appearance intended to imply. | Что-то притворное, нет, пожалуй, даже лживое угадывалось во внешности гостя. Под холеной личиной скрывалась совсем иная суть. |
To Clifford this was final and enough. | Клиффорду этого было достаточно - выводы он делал категорично. |
Yet he was very polite to the man; to the amazing success in him. | Тем не менее к гостю отнесся очень уважительно. И тот был просто очарован. |
The bitch-goddess, as she is called, of Success, roamed, snarling and protective, round the half-humble, half-defiant Michaelis' heels, and intimidated Clifford completely: for he wanted to prostitute himself to the bitch-goddess, Success also, if only she would have him. | Подле него, тишайше-нижайше ироничнейшего, виляла хвостом, то рыча, то ощериваясь, Удача. И благоговеющему Клиффорду так захотелось почесать ей за ухом, подружиться -вот только, не ровен час, укусит. |
Michaelis obviously wasn't an Englishman, in spite of all the tailors, hatters, barbers, booters of the very best quarter of London. No, no, he obviously wasn't an Englishman: the wrong sort of flattish, pale face and bearing; and the wrong sort of grievance. | Как ни обряжали, ни обували, ни холили Микаэлиса моднейшие лондонские портные, башмачники, шляпники, цирюльники, на англичанина он решительно не походил. Совершенно не походил! Не то лицо - бледное, вялое и печальное. Не та печаль - не подобающая истинному джентльмену. Читалась на этом лице помимо печали еще и озлобленность. |
He had a grudge and a grievance: that was obvious to any true-born English gentleman, who would scorn to let such a thing appear blatant in his own demeanour. | А ведь и слепому ясно, что истинный, рожденный и взращенный в Англии джентльмен сочтет ниже своего достоинства выказывать подобные чувства. |
Интервал:
Закладка: