Нина Стиббе - Человек у руля [litres]

Я поступила так, как поступают люди, когда они хотят услышать прекрасные слова еще раз.

– Что он сказал? – спросила я и устроилась на матрасе поудобнее, рассчитывая, что Мелоди слово в слово повторит сказанное, но она удивила меня, развив мысль, и так вышло даже лучше.

– Он сказал, что женщины, готовые схватить быка за рога и работать с утра до ночи, а не ждать подачек, – редкость, – прошептала она.

Я смущенно молчала. Я вечно жаловалась на деревню, и всех ее жителей, и их сумочки, и вот передо мной Мелоди в своем спортивном костюме. Пришла в гости, расстроилась из-за того, что мы попали из князи в грязи, передала чудесные слова, и вообще ничего, кроме хорошего, я от нее не знала. Словно наша дружба и впрямь настоящая, и я ей за это безмерно благодарна и поныне.

Когда она уходила, я сказала:

– Спасибо, что пришла к нам в такую даль.

А Мелоди ответила:

– Вчера я тоже приходила, но вас не застала.

С полминуты поразмышляв, я пришла к выводу, что наши покупки в магазине оплатил мистер Лонглейди, и чуть расстроилась.

– О, так это вы привезли наши покупки? – спросила я.

– Нет, но я видела, кто их привез, – сказала Мелоди.

– Правда? И как он выглядел? – Я ухватила ее за локоть: – Как выглядел этот человек?

– У него русые волосы и очки, – ответила Мелоди, будто этого было достаточно.

– Он ведь приехал на машине?

– На желтой.

– Может, горчичного цвета? – спросила я тоненьким голоском.

– Да, горчичного цвета, – согласилась Мелоди.

И тут я все поняла. Это был мистер Холт.

– У него были густые бакенбарды?

– По-моему, да.

Мелоди порылась в кармане и протянула мне какой-то шерстяной комок. Это была вязаная шапочка, зеленая, с выпуклым желтым солнышком.

– Я связала для тебя, – сказала Мелоди.

Я тут же натянула шапку на голову, чтобы скрыть смущение.

– Вау, спасибо, – сказала я.

– Не за что, – ответила Мелоди.

– Ты ее вязала до того, как мы поссорились, или после? – спросила я.

– И до, и после.

И Мелоди ушла. А я, стоя в дверях, прокричала:

– Спасибо за шапку и за то, что навестила, Мелоди!

И она прокричала в ответ:

– О, кстати, я хочу, чтобы меня называли Мел!

– Хорошо, Мел! – крикнула я и подумала, что имя ей идет.

Когда вернулась сестра, я все ей выложила. О том, что покупки привез мистер Холт.

– Мистер Холт! – воскликнула сестра, и завращала глазами, и энергично заработала челюстями, перемалывая жевательную резинку, что свидетельствовало об умственной активности. – Маме не надо рассказывать, – сказала она.

– Почему?

– Он сделал это тайком, и я думаю, он знает, что лучше.

– Лучше, чем что? – спросила я.

– Лиззи, – проговорила сестра очень серьезно. – Возможно, это он.

– Он? Боже, – сказала я, не зная, что и думать.

И я рассказала остальные новости о Мелоди. Какой она была милой, какой замечательный комплимент от мистера Лонглейди передала, а еще связала мне шапку и пришла в такую даль, а еще расстроилась из-за наших зверушек и вообще переживает, что мы переехали сюда.

– Вернее друга не имел никто, – сказала сестра. В такой формулировке ее замечание прозвучало поэтично, но, возможно, крылся в ней и легкий сарказм.

Тем вечером мы долго болтали, лежа в кроватях. Условились ничего не рассказывать маме о мистере Холте, решив, что просто позволим природе взять свое. Мы говорили и говорили, но заснули прежде, чем наш разговор иссяк.

Однажды рано утром, когда я еще лежала в кровати, послышался удивленный мамин вскрик. Я подумала, что она, возможно, проделала еще одну дыру еще в одной двери или ручка отвалилась. Но поняла, что она разговаривает по телефону.

– Я опоздаю, – сказала мама. – Может, вообще не смогу сегодня прийти.

И потом добавила еще что-то, бессвязно и всхлипывая, и мне стало ясно: случилось нечто ужасное. И так оно и было.

Я боялась спускаться на первый этаж, представляя, что могу там увидеть, но все-таки преодолела себя. На улице было совсем темно, а лампочка в прихожей перегорела, и мама в ночной рубашке сидела на полу, поджав ноги по-турецки, в руках ее моргал велосипедный фонарь. Я подумала, что с ней случился нервный срыв, и уже решала, что же делать – позвонить в полицию или сварить кофе, – как в дверь тихонько постучали. И вдруг перед нами возник мистер Холт в своем большом пальто. За его спиной занимался рассвет, а в молодых изгородях свиристели птицы. Это было похоже на сцену из «Белоснежки».

Мама отступила, впуская его, а потом увидела меня на лестнице и охнула. И сказала мне, что Дебби умерла. Я не поверила, подумала, что мне это все снится. Это же было весьма вероятным, с учетом появления мистера Холта в его огроменном пальто, да еще после того, как мы с сестрой решили, что он-то и есть будущий человек у руля, плюс все эти щебечущие птицы и чудовищная новость про Дебби. Как-то слишком много странного сразу, чтобы быть правдой. Поэтому я села на ступеньку, обхватила руками коленки и стала ждать, что будет дальше.

– Что вы планируете делать? – спросил мистер Холт.

– В таких случаях не планируют, – сказала мама.

Мистер Холт все стоял у двери.

– Я уверена, вы понимаете, насколько это для нас печальная новость, – сказала мама.

Мистер Холт взглянул на меня и кивнул:

– Я понимаю.

Затем добавил, что сейчас поедет, откроет гараж, а через час вернется.

– Я хочу вам с этим помочь, – сказал он.

А потом он ушел, и мама посмотрела на меня и спросила:

– Что он сейчас сказал?

А я просто кивнула, имея в виду, что он сказал именно то, что ей показалось.

Потом нам пришлось пережить несколько ужасных минут, когда остальные спустились и им пришлось выслушать новости. Дебби умерла на подушке в своем уголке и выглядела очень мирно. Никто из нас не слышал, как она лаяла, поэтому мы пришли к заключению, что она мирно умерла во сне. Нам было слишком грустно, чтобы демонстрировать скорбь. Поэтому мы съели по кусочку кекса «Баттенберг» и выпили по чашке чаю, а потом вернулся мистер Холт, и в его присутствии мы не могли упиваться горем, потому что должны были вести себя образцово-показательно.

– Хотите чашечку кофе? – спросила сестра.

– Нет, спасибо, милая, – сказал мистер Холт.

Мистер Холт спросил, как мы намерены поступить с Дебби. Мы все сказали, что хотим похоронить ее на лужайке и поставить каменное надгробие, но мистер Холт сказал, что это невозможно, потому что лужайка слишком маленькая. Он предложил кремировать ее у ветеринара и продолжать жить дальше.

Мы согласились, на самом деле никто из нас не хотел, чтобы Дебби лежала рядом со старым кроликом по кличке Зайка. Мистер Холт положил завернутую в одеяло Дебби в багажник своей машины, и мы все поехали к ветеринару. У ветеринара мистер Холт положил Дебби на стол, и все. Потом мистер Холт отвез нас домой и уехал.