Юрий Пупынин - Побег

Хотя у Олега карман был полон недавно обмененных рублей, с точки зрения борунцев, он был, несомненно, бедняком. Несмотря на то что после скоропалительного отъезда Ольги зарплату на кафедре ему немного повысили, он не дотягивал до среднего уровня. Ольга, правда, прислала электронное письмо о том, что передает Олегу все права на свой счет в банке. Она все равно не могла им пользоваться, так как любое снятие денег могло бы вывести полицию на ее след. Она требовала, чтобы он их потратил, поскольку она теперь обеспечена. Однако сбережений борунской горничной, конечно, было недостаточно, чтобы вывести его из разряда бедняков.

Была, правда, еще Ольгина квартира, но ведь квартира — это подарок автора. Никаких документов на квартиру у Ольги не имелось, и она, кажется, даже не платила квартплату (что, между прочим, делает данную прозу отчасти фантастической). Не обладая квартирой юридически, Ольга передать Олегу ее не могла. Он продолжал владеть ею де-факто, но, во-первых, если закрывал книгу, то оказывался без нее, а во-вторых, даже оставаясь в книге, мог лишиться квартиры в любой момент, поскольку его здесь ни во грош не ставили, на письма не отвечали, то и дело вторгались в личную жизнь.

Олег любил книги и относился к их авторам с уважением, как любой воспитанный читатель. Но, сталкиваясь с безвкусными или просто слабыми произведениями, он не мог не понимать, что уважение имеет свои пределы. Даже у великих бывают неудачи, и лишь ленивый второкурсник филфака не покритикует роман великого Льва Николаевича «Воскресение».

Однако только сейчас, только оказавшись в персонажах, Олег начал понимать, что всякий автор, в том числе не сильно выдающийся или даже просто мелкий, претендует не более и не менее как на роль Создателя и Творца. Именно это и тянет людей к древней профессии сочинителя. В наше время складывается любопытная ситуация, когда авторов становится все больше. Загляните в Интернет: на множестве личных сайтов население выложило свои творческие опыты. Напечатать книгу хоть бы и с помощью ризографа стало настолько недорого, что каждый пенсионер норовит издать по роману.

С другой стороны, читателей становится все меньше. Люди с легкостью отказываются от чтения, дорожа своим внутренним миром и не желая предоставлять его в виде строительного материала неизвестному архитектору.

Легко вообразить себе естественное развитие этой ситуации, когда в мире через десяток лет на несколько авторов будет приходиться только один читатель, и писатели будут рвать его друг у друга из рук.

— Меня почитайте, гражданин!

— Отчего же его? Нет уж, лучше меня!

В газетах будут печататься объявления: «Требуется читатель! 5 долларов в час». Представив себе такую ситуацию, Олег усмехнулся с нехорошим, мстительным чувством.

Он прибавил шагу и повернул на Казанскую, рассчитывая выйти таким образом к Казанскому собору, а затем ко входу в метро на канале Грибоедова.

Через некоторое время он обнаружил, что Казанская устроила ему сюрприз: она быстро начала сужаться. На улице потемнело оттого, что дома ближе подступили друг к другу. Удивительно, что все здания были одного цвета: защитного, но не в маскировочных пятнах, а наоборот, в каких-то откровенных белесых разводах и нелепых щербинах. Кое-где на стенах встречались заржавленные пустые трубки для праздничных флагов.

Оглядевшись, Олег подумал, что, возможно, это не Казанская. Нигде не было таблички с названием улицы: ни справа, ни слева. На домах не было номеров.

Все окна — на всех этажах — были мертвы и без занавесок. Хотя в таком тоскливом полумраке любому нормальному жильцу непременно захотелось бы осветиться ярким электричеством! Короче говоря, в домах этой улицы не чувствовалось ничего теплого и человеческого. Словно они все до одного были расселены перед капитальным ремонтом или окончательным разрушением.

Нет, это абсолютно не Казанская! Та, увы, тоже улица не без недостатков, но она, простите, живая! Да, но откуда же взялась эта странная улица между набережной Мойки и настоящей Казанской? Тут не должно быть никакой улицы! Что же это случилось с Петербургом? Куда это Олег так неосторожно свернул?

Неизвестная улица была совершенно безлюдной, и ни один автомобиль не притулился по ее мрачным сторонам. Олег шел по ней по инерции, и шаги его стали замедляться. В какой-то миг он заколебался, не вернуться ли на Гороховую, но сзади налетел такой мощный ледяной ветер, что перспектива идти к нему лицом привела в уныние. Олег продолжал двигаться по лже-Казанской, которая через десяток метров обозначила легкий поворот, обещая за ним показать что-нибудь и прояснить ситуацию.

Однако за поворотом стало окончательно понятно, что он ошибся. Впереди не было никакого выхода на Невский с его сияющими обманами! Улицу метров через сто перегораживала глухая стена с заброшенной помойкой перед ней. Стена была желтой, но это был не лимонный, приятно-желтый цвет, а мутная желтизна наподобие той, которую являет собой усеянный окурками пляжный песок.

Это был тупик, несомненный тупик! Олег даже отшатнулся от неприятного зрелища. Повернулся назад, а там уже ничего не было. Только напирающий с унылым свистом ледяной ветер и зыбучая тьма. Пройденная часть улицы дрожала и словно таяла на глазах в этой тьме. Нетронутыми оставались лишь дома, стоящие впереди, и желтая стена. У Олега вдруг ослабели ноги и мелькнула мысль о том, что, по-видимому, все кончилось. Эта глава является последней. Автор собирается от него избавиться, заманив в этот тупик с ржавыми баками для мусора и оставив здесь навеки. А может быть, это господин тайный инспектор мстит Олегу за его некорректное поведение? Кто их теперь разберет?

Преодолевая отвратительный и скользкий ужас, Олег усилием воли заставил себя вглядываться вперед. Он не просто смотрел на желтую преграду, а всем сердцем, всем своим воображением стремился прорваться через нее туда, где, по его расчетам, были жизнь и люди.

Наконец взгляд Олега словно пробился сквозь стену и различил за нею то, что стало его спасением. Это был не Невский и не метро. За стеною, к счастью, он увидел четко напечатанный на странице номер следующей главы.

Поэт проснулся, когда уже стемнело.

— Привет, — махнул он с раскладушки ошарашенному Олегу. — А Геннадий на кухне. Пишет. Ты что такой взволнованный?

— Да так, ерунда.

Олег знал, что не сумеет сейчас толком объяснить Саше, откуда его только что принесло и отчего он волнуется. Однако объяснений и не потребовалось. Саша не удивился неожиданному появлению Олега: что же, человек просто заглянул в гости.

Чаю! Вот чего недоставало: хорошего чаю. Воодушевившись этой идеей, они отправились на кухню, чтобы позвать заодно и Геннадия.