Юрий Пупынин - Побег

Он, вооруженный обыкновенной шариковой ручкой, писал в небольшом блокноте, переворачивая листок так резко и отрывисто, словно выстреливая из пистолета. Компьютеров Геннадий не любил и допускал их разве что на последней стадии. Чем сильнее охватывало его волнение, тем буквы становились крупнее. Соответственно, чаще становилась стрельба.

Он посмотрел на Олега и Сашу невидящими глазами и отвернулся. Потом снова повернулся к ним и грубовато сказал:

— Кто вы такие? Вас тут не было!

И далее в том же духе:

— Пошли вон! Вам нету места в сюжете.

— Гена, это же мы! — робко произнес поэт, — Саша и Олег.

Олегу стало не по себе. Он, конечно, не мог не заметить на столе серебряной фляжечки, в которых борунцы тайно держат крепкие напитки. Однако белой горячкой тут не пахло. Тут пахло все тем же: сочинительством, вмешательством в чужие судьбы, чрезмерными претензиями.

Конечно, Олег уже привык к Геннадию и считает его своим приятелем. Но этого еще недостаточно для того, чтобы доверять ему как автору! Неужели Геннадий Олега тоже в герои примеривает? Да еще сомневается!

Тем временем Геннадий, узнав Сашу и Олега, взялся за голову руками.

— Ребята! — Голос его теперь стал добрым и виноватым, — хорошо, что вы пришли. Простите! Я давно хочу и должен с вами поговорить. С тобою, Саша, потому что тебе мучения наподобие моих, кажется, хорошо знакомы. И с тобою, Олег, потому что ты человек разносторонний: с одной стороны — химик, с другой — на кафедре славистики преподаешь. В издательство сходить со мною обещал... Но послушайте про мой роман сперва! А то, может, скажете: возвращайся-ка, Геннадий, в Борунию электроизделия сторожить. А Россия без твоей прозы как-нибудь обойдется.

Он поднял ладонь, словно останавливая готовые пролиться утешения.

— Когда я выпрыгнул через иллюминатор родного корабля и приплыл в Борунию, то довольно быстро нашел подходящую для умственного труда работу на складе. Я давно мечтал стать писателем. Однако, будучи от природы косноязычен, как писать — я не знал. Сперва я ждал, что увижу что-нибудь вроде волшебной коробочки, как у Булгакова. В ней будут происходить события, а я их буду описывать. Сидя среди электроприборов, я сам постепенно электризовался от ожидания, но ничего, кроме черноты с цветными кругами, не различал мой мысленный взор. И тогда я стал действовать. Я начал самостоятельно придумывать героев. Вспомнил одного знакомого сотрудника НИИ, поменял ему прическу, сделал пару наколок на руке.

— Мужик, — говорю, — ты будешь мафиозо.

— Ты что, звезданулся? — отвечает он. — Сейчас лето 1982 года. Брежнев у власти. На вора в законе я еще потяну. Или на его заместителя, потому что в таких вопросах лучше быть поскромнее.

Но я стал упорен (я вообще упрямый). Я наорал на него, и он стал у меня одним из первых мафиози в нашей стране. Правда, пришлось переместить события в 1989 год, раньше никак не получалось. Кроме того, он потребовал, чтобы я свел ему наколки. Будто бы их носить перестали. Точнее, наколки были, но уже другие, а какие — в этом он сам хотел разобраться. Что ж, затем я придумал другого героя. Это был матрос, расставшийся с морем. Парень небольшого роста, но очень даже неглупый и с горячим сердцем в груди. Назвал его Германом. Я поставил его торговать тостерами и электрочайниками со складного столика у метро.

— Герман — это ты? — спросил Саша.

— Не совсем. Я не люблю и не умею торговать, а этот Гера такой ловкий торговец получился! Я выделил ему двадцать тостеров и сорок электрочайников, а через несколько страниц у него уже были арендованы огромные помещения под магазин и склад! Он торговал, кроме того, кофеварками, утюгами, импортными электроплитками. В общем, всем, чего не было. Люди его очень любили! И за дефицит, и за доброту. Однажды к нему зашла светловолосая покупательница за кофеваркой. Гера не был силен в красноречии. Но тут волшебная сила красоты пронизала его насквозь, и он заговорил. Несколько примитивно, но заговорил. Он сказал:

— Не угодно ли посмотреть наши новинки? Вот тостеры. Они поджаривают хлеб. А тут у нас только вчера прибывшие электрочайники из Франции. Они кипятят воду. Хороши и надежны, как на подбор. Вообще, Франция — замечательная страна. Ее очень любил Тургенев. А вы любите Тургенева?

— Да, — ответила посетительница, пораженная новой для нее методикой знакомства. — Я читала почти все его произведения. Мне нравится, например, рассказ «Чертопханов и Недопюскин».

Олег давно уже насторожился и слушал Геннадия, сжав кулаки. Тот, ничего не замечая, продолжал:

— В этот момент Герман понял, что это судьба. Потому что он давно и тайно от всех боготворил Тургенева. А этот рассказ у него был среди любимых. Он даже ощущал себя похожим на обоих героев: и на импульсивного Чертопханова, и на скромного Недопюскина. Далее события развивались быстро и идиллически. Девушка познакомила Германа с братом, школьным учителем.

Тут Геннадий заметил, что Олег встал и пошел на него, и заговорил часто-часто:

— Нет-нет! Этот учитель вовсе не ты! Ее брат был учителем биологии. И имена у них обоих другие: блондинку зовут Елена, а брата — Андрей. А мужа — вообще Константином. Хотя некоторое сходство есть, не отрицаю! Но оно в другом. Ты пойми, тут совсем иная связь: не то чтобы сначала увидел, потом написал. Совсем наоборот: сначала я написал, — а потом оно все сбылось! Ольга и ты появились в моей жизни гораздо позже, я просто предчувствовал вас.

Действительно, Геннадиева история во многом отличалась от того, что произошло выше, хотя местами тоже захватывала.

Пугливая красавица Елена была с характером, что обычно надо понимать так: с отвратительным характером. Она сдерживалась, конечно, получив строгое семейное воспитание, была при желании послушна и мила и, выйдя замуж за перспективного программиста, стала ему верной женой. Однако исподволь она проводила жесткую семейную политику, в результате которой программист бросил пить пиво и перестал программировать по ночам. Это привело к тому, что остановился его служебный рост, он стал рядовым системщиком, а потом опустился до контролера локальных сетей в городском объединении «Овощи — фрукты». Зато у девочек был отец. Временами, правда, Елена ставила супругу в вину его небольшой заработок, но он ничем не мог ответить, кроме испуганного втягивания головы в плечи и нескольких бессвязных слов на языке C++ [2] Один из языков программирования. .

— Но это ты сделал ее такою, негодяй! — закричал Олег. — Это твоя трактовка, а по сути — грубая инсинуация. В жизни нету добрее ее ни одной девушки! Моя сестра идеальна! Никогда она не запрещала Сергею программировать по ночам! И проблемы с работой у него начались не из-за этого, а из-за того, что в нашем городе трудно развернуться настоящему программисту!