Леонид Милош - Братья по крови

— Какая по всем казино прибыль может быть?　

— Ну, если все в свои руки взять… — неопределенно начал Горячий. — Если все сорок казино…　

— Я не спрашиваю точно, — резко перебил Боря. — Хотя бы примерно?　

Михаил Трофимович на мгновение задумался, прикидывая в уме цифру:　

— Думаю, миллионов пять-шесть в месяц мы теряем.　

— Мелочи.　

— Да, это, конечно, немного, но Секретарь и на бензин наступает. Если у них и там все выгорит, то это еще нам обойдется в пятнадцать-двадцать миллионов убытков. Ну, а потом они вообще борзеть начнут. Этот Тимофей самый обычный уголовник, слабость он не прощает.　

— Может, все-таки мочкануть кого-нибудь из них? — вмешался в разговор Крест.　

— Нет, — жестко ответил Боря. — Пока никаких резких движений. Надо не спеша осмотреться. Мне этот Михаил Иванович пока нужен. Он на выборах будет Ходарькова поддерживать, другого выхода у него нет. А мне Ходарьков сейчас, как воздух, нужен. Впрочем, в его победе я и не сомневаюсь. Ни одного серьезного конкурента ему я не вижу. А после выборов мы и с Секретарем вопрос решим. Он мне тоже вот уже где! — Боря красноречиво показал ребром ладони на горло. — Мы его под пресс положим и хорошенько придавим. Чтоб под ногами не путался. А потом мы завяжемся с западными финансистами. Деньгами надо торговать, друзья мои, вот чем. Деньги — это кровь для организма. Без них никуда. Сейчас к нам в страну рвется Объединенный Европейский Банк. Собираются открыть многомиллиардную кредитную линию. Вот с кем надо договориться и дело иметь.　

— Но это величина! — с сомнением покачал головой Горячий.　

— Ничего, договоримся. Тогда в наших руках будут неограниченные кредиты, мы всю промышленность, все банки под себя подомнем. А контракт эти немцы с нами подпишут. Я им землю под строительство Диснейленда дам, да и под другие их проекты тоже. А будет у меня Ходарьков, будет у меня и земля, и все остальное. Так что Михаила Ивановича давить пока рано. Черт с ними, этими казино, главное, чтоб выборы благополучно прошли.　

Михаил Трофимович и Крест молчали. Грандиозные планы шефа впечатляли. Все-таки он голова и стратег, мощный стратег. Каждый из этих двоих слушал сейчас Борю и думал о своем. Михаил Трофимович — о новых перспективах и своем месте в империи Берзина, Крест — об Эдике и о том, что он правильно сделал тогда выбор и сдал Эдика ментам. С Борей куда выгодней и надежней. У Бори соображалка на все сто процентов работает.　

— Вы меня поняли? — спросил под конец Боря.　

Двое его помощников энергично и послушно закивали головами.　

— Таковы мои ближайшие планы, — подвел черту Берзин. — А теперь о другом. О Марголине.　

Крест даже еле заметно вздрогнул. Неужели мочить? Это рискованная затея. Горячий выжидательно смотрел на шефа, понимал, что тот не простит начальнику РУОПа трех месяцев тюрьмы.　

— Мне с этим мужиком рассчитаться надо бы, — начал Боря. — Поднасрал он мне здорово.　

Горячий кивнул головой. Да, надо отомстить, но как?　

— Я вот что решил, — продолжал Боря. — Конечно, пристрелить его было бы самым простым решением. Но это не так просто, я понимаю. Его уже многие пытались шлепнуть, пока без толку. Он тертый парень, знает, с кем дело имеет. Поэтому я вот о чем подумал. Мы его пока убивать не будем. Мы выждем. После выборов я поставлю вопрос перед Ходарьковым. Пусть хоть с самим президентом связывается, но начальников ГУВД и РУОПа меняет. Этот Быстров тоже ни рыба ни мясо, такой мне не нужен. И Ходарьков их поменяет, я в этом не сомневаюсь. Начальником РУОПа Викторова поставим. И вот тогда я этого говнюка за горло возьму. Я ему такую жизнь устрою, что он у меня в дворники пойдет, улицы мести будет, а потом я его к себе в шестерки определю. Пусть мой телефон за мной везде таскает и на звонки отвечает. Я из него свою служебную дворняжку сделаю, и пусть у моих ног сидит. А убивать его мне мало. Я тоже над ним поиздеваться вдоволь хочу. Ясно?　

— Понятно, — кивнул головой Крест и с явным облегчением выдохнул. Значит, киллера готовить не надо. У Учителя, как всегда, высшая политика вперемешку с дипломатией, и он, как шахматист, на много ходов вперед просчитывает. Голова, ничего не скажешь!　

— Но и мы пока сложа руки сидеть не будем, — снова произнес Боря. — Мне на этого Марголина досье нужно. Все, до последней запятой. Где родился, где учился, с кем трахался. Все. Наверняка в его биографии что-то такое имеется. Я про него все знать хочу. Тогда Ходарькову его легче из органов выгнать будет. И вы этим с сегодняшнего дня займитесь. Ты, Миша, будешь мне каждую неделю туда, в Майами, подробный отчет присылать и по этому Марголину, ясно?　

— Хорошо, Боря, мы все сделаем, не беспокойся, — ответил Горячий, уже прикидывая, кому из своих людей можно поручить это щекотливое дело. Впрочем, один хороший сборщик компроматов у него есть, бывший журналист, профессионал. А если профессионал, то, значит, все найдет и раскопает. Шеф будет доволен.　

— Во сколько самолет? — спросил Боря.　

— Через час, — ответил Горячий.　

— Тогда поехали.　

Горячий и Крест поднялись следом за Борей, и все втроем они двинулись в сторону поджидающих их черных иномарок.　　

Как только у Сергея наладились дела в бизнесе, семейная жизнь, словно какой-то ненужный придаток организма, вроде аппендикса — можно отрезать, а можно и с ним жить дальше, — все больше отходила на задний план. Маша по-разному пыталась воздействовать на него: то высказывала свое недовольство, подолгу не разговаривала с ним, то, наоборот, во всем была покладистой и идеальной женой — ничего не помогало. Бизнес — словно особо опасная заразная болезнь — все больше затягивал Сергея, и на жену с ребенком времени уже не было. Дом превратился для него в обычную ночлежку. Вставал в семь, в восемь выходил из дому, а возвращался в одиннадцать-двенадцать вечера. Возвращался, чтобы по-быстрому проглотить ужин, и спать. Даже по выходным дням его режим ничуть не менялся.　

Маша раздражалась все больше. Ей уже надоело слушать за ужином за кухонным столом — единственное место их теперешнего общения — постоянные разговоры о его новых планах. Только что запустил одну фирму, теперь по самые уши ушел в создание новой, и, как всегда, более грандиозной и более крупномасштабной. Ей это все здорово надоело. Деньги? Зачем ей эти деньги в золотой клетке? Ей нужно самое элементарное — мужское внимание и сознание того, что ее кто-то любит, что она кому-то нужна. Семейная жизнь давала явную трещину.

— Ты у меня самая любимая, ты и Танька, — отшучивался Сергей и добавлял, — несмотря ни на что и ни на какие стихии.　

Она каждый раз молча слушала его и про себя думала — будет он сегодня с ней заниматься любовью или нет? Конечно, опять не будет. Опять заснет.