Катя Саргаева - Мирное небо

После этого рассказа я наконец поняла маму. Она и для сегодняшнего общества была неординарной и ненормальной, а для того уж точно. Мама очень рьяно оберегает свою свободу и право на личное мнение, и я даже не представляю как она выжила в Советском Союзе.

Как-то, будучи еще в садике, я спросила у мамы, что такое безотцовщина. Увидев, как лицо мамы становится жестче я уже пожалела о том, что спросила. Но слово не воробей, пришлось отвечать, с чего это вдруг я задаю такие вопросы, и кто назвал меня так. Я сразу поняла, что мама в курсе дела, и раз меня так назвали, то небезосновательно.

— Воспитательница сказал одному мальчику, что бы тот не обижал меня, потому что меня уже и так жизнь обидела, я — безотцовщина. Так что это такое?

Когда мама объяснила мне смысл этого слова я была очень удивлена. Есть у меня отец! Это деда. Просто он старше, чем другие папы, и называю я его другим словом. Я искренне считала, что деда мой отец. Мама хотела было объяснить мне, что такое инцест, во избежание еще большей неловкости, чем быть безотцовщиной, но, подумав, сказала, что мы потом это обсудим, когда я буду постарше.

В садике же, узнав, что я безотцовщина ко мне все начали подходить и спрашивать герой ли мой отец. На что я опять обратилась к маме.

— С чего это он должен быть героем? — непонимающе спросила мама.

Я ей все объяснила. В нашей группе был только один мальчик, у которого не было отца, он у него погиб в Чечне, уже после окончания войны, и был героем. Правда что такое Чечня и война я тогда тоже не знала. «Лучше тебе никогда не узнать, что это такое» говорила мама. Я ей верила, если она сказала, что мне лучше этого не знать, значит так и надо, и я больше не думала об этом. Однако воспитательнице все же досталось от мамы. Обо всем этом я спрашивала у мамы пока она одевала меня, забирая из садика. Когда мама уже начала прикрывать глаза, чтобы летящие из них молнии не задели меня, на свою беду показалась та самая воспитательница. Я не слышала, что именно она ей сказала. Мама подошла к ней очень близко, взяла ее за запястье и сильно сжала его, а потом прошипела ей что-то прямо в ухо. Воспитательница побледнела, а потом вскрикнула, вырывая свою руку из маминой. После этого я больше не слышала слова безотцовщина.

Мы шли с мамой домой, и я все же спросила ее.

— Мам, ведь деда мой отец?

Мама остановилась, присела передо мной на корточки и обвела ладонями мое лицо.

— Нет, котенок, деда тебе не отец. Он мой отец, а тебе он приходится дедушкой.

— А где же тогда мой отец, если он не погиб в Чечне?

— Для того чтобы получился малыш, такой как ты, нужны мама и папа, но при этом им не обязательно жить вместе.

— А почему бы ему тогда не приходить в гости?

— Потому что он этого не хочет. У нас ведь есть деда, разве тебе чего-то не хватает, малыш?

Мамино лицо было добрым и очень нежным, весь яд она спустила на воспитательницу. И правда, чего мне не хватает? Все у меня есть, и мама, и деда. Зачем мне какой-то отец, который будет приходить в гости? Съест еще все конфеты. Мама не особо любит сладкое, а деда всегда мне оставит. Не нужен мне никакой отец.

Однажды я починила утюг, мне было восемь лет. Из своей комнаты я услышала, как мама матерится. Почему-то всегда она считала, что я не слышу ее брани, или как она разговаривает с дедой или тетей Дашей. Я зашла на кухню и спросила что случилось. Она сказала, что там что-то щелкнуло, и утюг погас.

— Там наверное контакт отошел, — резюмировала я.

Мы дождались пока утюг остыл, мама принесла дедовы отвертки и изоленту. Я раскрутила утюг, да, проводки отошли. Раз, два и все готово. Я включила утюг в розетку и загорелась зеленая лампочка. Мама смотрела на меня так, как если бы сам Иисус спустился с небес и починили бы ей утюг.

— Так что там говоришь было? — медленно спросила мама.

— Контакт отошел.

— Я понятия не имею что это такое, — с улыбкой сказала мама.

Я не знала, как ей это объяснить, и объяснила так, как умела. Я подошла к маме, взяла ее ладонь и прижала к своей груди, туда, где сердце, а свою ладонь я прижала к маминой груди. Когда-то мама пыталась объяснить мне, что такое любовь, и не смогла. Потом она просто сделала тот же жест, две руки — от сердца к сердцу, и тогда до меня дошло. То, что идет от сердца к сердцу, подпитывает тебя. Потом мы могли просто обходиться этим жестом вместо слов «я люблю тебя».

— Контакт, — сказала я, то убирая ладонь с маминой груди, то возвращая ее назад. — Контакт отошел.

Мама кивнула головой.

— Теперь понимаю. А где ты этому научилась?

В этот момент домой пришел деда, зашел на кухню и начал выкладывать купленные продукты.

— Папа! Ева только что починила утюг! Сказала контакт отошел.

Мама была очень удивлена, но к выражению ее лица примешалось что-то еще, она была очень взволнована. Деда оставил продукты и тоже удивленно на меня посмотрел.

— У одной моей одноклассницы папа учитель физики в нашей школе. Он столько всего интересного знает! Это он мне рассказал о том как работает техника и электричество.

Я начала взахлеб рассказывать о цепях, напряжении и прочем, рисовать на салфетке схемы и уравнения. Когда я закончила, мама сказала только одну фразу, и ту не мне.

— Деда, у тебя остались какие-нибудь Валюшкины книги по физике и математике?

— Целых восемь коробок. Не думал я, что они могут когда-нибудь пригодиться!

Деда удалился в кабинет и рылся в старых бабушкиных коробках.

Мою бабушку звали Валя, но мама иногда называла ее Валюшка. Мама говорила, что та жутко не любила, когда ее так называли, и сейчас наверно в гробу переворачивается, слыша эту интерпретацию своего имени. Мама издевалась над ней даже после ее смерти и говорила, что ей это никогда не надоест. В такие моменты я всегда думала, как можно не любить свою маму? Ведь она тебе самый близкий человек на всем белом свете, и никто никогда не будет любить тебя сильнее, чем мамочка.

Деда вернулся на кухню в пыльной жилетке и положил передо мной несколько книг. Я проглотила их за считанные дни. Так выяснилось, что у меня талант к точным наукам. Математику и физику я обожала больше всего. А потом узнала о безграничности космоса, и о том, что все это можно свести воедино. Что может быть лучше?

Я обожаю цифры. Я смотрю на них и вижу формулы, а видя формулы, я вижу конечный результат. Просто посмотрев на расчеты, перед моими глазами появляется предмет, который эти расчеты описывают. Мама впадает от этого в эйфорию, говорит, что я гений. Но для меня все это совершенно нормально, и ничего особенного в этом я не вижу. Но вот мамин талант к языкам поражает меня так же, как ее мой талант к точным наукам. Для нее же это пустяковое дело, как пирожки испечь. Пирожки печь я тоже не умею. Я знаю три иностранных языка, английский, немецкий и испанский, и лишь испанский я выучила намеренно. Остальные языки для меня как родные. Когда я была маленькая мама с дедой всегда говорили на трех языках, специально для того чтобы я иностранные выучила наравне с русским. Наш с мамой мозг устроен совершенно по разному, но, несмотря на это, нет никого во всем свете ближе друг другу, чем мы с мамой.