Алекс Бранд - Выбор [СИ]

Усмехаюсь. Еще раз оглядываю окрестности, все еще никого. Быстро раздеваюсь. И бесшумно ухожу вертикально вниз, зеркало в руке, кусок рельса — отличный балласт. В зеленоватом полумраке медленно текущей воды вижу оба узла, уже начавших уходить в донный ил. Еще секунду смотрю на свое мутное отражение. И зеркало следом за узлами ушло в рыхлую вязкую массу. Ты все понял, крыса? Зов обрывается. Навсегда? Нет, не так все просто, чувствую, ещё не конец.

Тишина в комнате. Роберта садится, обняв руками колени, уперевшись в них подбородком.

— Когда же будет конец, милый мой…

Склоняет голову набок и задумчиво смотрит на меня.

— Он наступит, Берта. Обещаю.

— Только тогда я окончательно успокоюсь… Только тогда.

Тишина.

— Устала? Вставать рано.

— Нет. Хочу закончить этот очень длинный день. Продолжай.

— Уверена?

— Да, любимый. Что было потом?

— Добрый вечер, мистер Грифитс! Рад видеть вас снова.

Шорт ослепительно улыбается, увидев меня еще на улице, перед входом в его магазин.

— И вам доброго вечера, мистер Шорт! Как видите, без вас, как без рук, то есть — невозможно.

Кладу шляпу на прилавок и доверительно склоняюсь к нему, подмигнув.

— Костюм великолепен и сидит превосходно, даже подгонка не понадобилась.

— Очень, очень рад это слышать, — Шорт довольно потирает руки, — и все сопутствующие принадлежности так же вам подошли? Рубашка, белье, у нас только высшее качество.

— Несомненно, Шорт, несомненно.

Перехожу на фамильярную форму, он уже созрел.

— Итак, чем могу, мистер Грифитс?

— Можете, уверен.

Шорт изобразил на лице внимание и безусловную готовность на все.

— Еще два костюма со всеми принадлежностями. Один официальный, второй — легкий, для прогулок. Пальто. Два галстука. Шляпа.

Мистер Шорт задумался, побарабанил пальцами по прилавку.

— Думаю, у меня есть то, что вам нужно.

— Рассрочка, Шорт, три платежа. И забираю прямо сейчас.

Хозяин растерянно воззрился на меня, явно выбитый из привычной колеи.

— Ээ, мистер Грифитс, я, право, не знаю…

— А я вам помогу. Сколько это все стоит?

— Около восьмидесяти долларов. И я никогда не даю рассрочки, как-то это…

— Сто долларов и четыре платежа. Двадцать плачу сейчас. Остальные в течение месяца и потом беру еще два костюма. Без рассрочки.

Уже готовые возражения, а то и отказ явно застряли у Шорта в глотке. Он уставился на деньги, положенные перед ним на прилавок.

— Как-то не принято так делать, мистер Гри…

— Не принимаю возражений и не пойду искать хозяина посговорчивей, я тут знаю только вас и ваш замечательный магазин. Итак?

Лицо Шорта отразило нешуточную внутреннюю борьбу.

— Итак, мистер Шорт? Мне эти костюмы очень нужны, потому я так настойчив.

— Уезжаете на выходные? Наверное, со всеми на Двенадцатое?

Шорт внимательно следил за светской хроникой, ибо там фигурировали его реальные и потенциальные клиенты, и был в курсе сплетен и слухов, бродящих по салонам Ликурга.

— Сами понимаете, Орин…

Я сделал неопределенно-многозначительное лицо, дескать, и сказал бы, но… И это решило дело. Шорт шуточно-беспомощно развел руками.

— Как я могу отказать… Только вы уж не забудьте про два костюма в следующем месяце.

В ответ я так же шуточно развожу руками.

— Как я могу…

Через полчаса мы расстаемся, довольные друг другом, в руках у меня два объемистых свертка.

— А ты и не заметила, что я в новом костюме, тютя!

Слегка щелкаю Берту по кончику носа, она его смешно морщит и чихает.

— Не заметила, прости, я на тебя смотрела, не на костюм. Так ты…

И Роберта замолчала, поняв.

— Да, все новое. Мое и только мое.

Ее лицо в моих ладонях и наклоняюсь к нему близко-близко.

— Только мое.

И ответный шепот в полумраке ночной комнаты.

— Твоя… Только твоя.

Рассвет. Тихое дыхание спящей Роберты. Осторожно выскользнул из-под одеяла, положил ее голову на подушку, опять всю ночь проспала на моем плече. Как обняла, так и не убрала руку, словно опасалась, что вдруг исчезну. Как же она боится, как же я этого страшусь… Потому Роберта и стремится все время быть рядом, держать за руку, обнимать даже во сне. Удерживать, удерживать меня, не дать пропасть так же внезапно, как появился. Скорей бы выходные, мы обвенчаемся, станем мужем и женой. И сделаем последний оставшийся шаг друг к другу, станем одним целым. Навсегда. Долгий-долгий ночной разговор, как же быстро они вошли у нас в привычку — полумрак, тусклая лампа, чашки чая, какие-нибудь сладости, наши негромкие голоса. Ее глаза, прямо и доверчиво смотрящие, руки, так передающие настроение и мысли, держащие чашку, перебирающие бахрому скатерти в момент смущения или раздумья. Милая… Я появился здесь неведомо чьим попущением. Кто направил меня сюда? Бог? Какая-то другая сила, решившая все изменить? Тогда я проклял тебя, кто бы ты ни был. Смотрю в окно, туда, где слабый свет начинающегося дня. И говорю — прости за эти опрометчивые слова. Прости и спасибо тебе. За нее. Слышишь? Хорошо слышишь? Нам не нужна помощь, ничего не нужно. Мы со всем справимся сами и через все пройдем, что бы ни предстояло. Одного прошу. Одного боюсь, стараясь засыпать как можно позже, с непреходящим страхом. Не дай мне уснуть и проснуться там, откуда я сюда попал. Не возвращай меня обратно. Не возвращай. Лучше просто убей.

Тихо одеваюсь, стараясь ничем не нарушить сон Роберты. Новый костюм «от Шорта» действительно удачен, сидит как перчатка, надеюсь, и остальные ему под стать. На столе остались пара вчерашних пирожных, в чайнике есть немного заварки. Нормально.

Радовался, видя, с каким аппетитом Берта уплетала пирожные, она возвращается к себе, какой была, веселой, задорной девчонкой, радующейся каждому мгновению жизни. С любимым человеком. Любимым. Она полюбила тебя, наш «милый настоящий и единственный Клайд». Улыбнулся, посмотрев, как она безмятежно разметалась во сне… Клайд… Мне придется им остаться для нее, хотя она и хочет узнать мое имя и откуда я… Вчера опять робко намекнула… Да робко ли? Она сильная и гордая, робости в ней не так уж и много. Намекнула… И опять отступила. Она еще будет пытаться… Отогнал эти мысли, не забегай далеко вперед, Клайд, есть вопросы и понасущнее. Допиваю холодный чай и на ходу, подходя к окну, дожевываю пирожное. На улице никого, осторожно открываю окно, я его смазал вчера, теперь петли бесшумны. Надо забежать к себе сначала, переоденусь, умоюсь. Как Роберта обрадовалась, что мы теперь с ней практически соседи… Такой сюрприз получился для нас обоих, улыбаюсь еще шире, готовясь вылезать.

— Клайд…

Ну что ты будешь с ней делать… Вот она спит с таким видом, что хоть из пушки пали спокойно, и вот — стоит перед тобой и глаза совершенно чистые, как будто и не сопела вовсю минуту назад. Чудо в перьях…