Ван Мэн - Средний возраст

Потом вдруг вышел некий указ «о подготовке к войне», и «рабочий агитотряд» потребовал ускорить темпы приготовлений к перебазированию. Группа, в которой состояла Шуфэнь, отвечала за упаковку приборов, в том числе — множества стеклянных колб и пробирок. Она пошла к ответственному лицу из агитотряда и попыталась объяснить, что обращение с приборами требует крайней осторожности. Может быть, не так уж обязательно спешить с упаковкой, укладываться в установленные жесткие сроки? Начальник сердито отчитал Шуфэнь, затем стремительно, громко топая, проследовал в лабораторию. Отстранил двух студентов, осторожно — а потому для постороннего взгляда медлительно — укладывавших приборы, и стал показывать, как надо работать. Он бросил несколько стеклянных колб в ящик, с грохотом захлопнул крышку и принялся перевязывать ящик веревкой. Натягивая ее покрепче, он изо всех сил надавил сапогом на ящик, из которого послышался звон лопающегося стекла…

Он прозвучал как похоронный звон по еще жившим в сердце Бай Шуфэнь надеждам заняться геологией, а вслед за надеждами погас энтузиазм, ушли высокие стремления, ушло чувство долга по отношению к кому-либо, кроме разве что себя самой.

Она осознала, что, как только закончится тяжкая работа по переезду, ее ожидает мрачная перспектива. От тех, кто уехал раньше, приходили печальные вести: все студенты — и те, кого в начале кампании Цзян Цин ласково похлопывала по плечу и величала «маленькими солнышками», и те, кого уже в ходе кампании обозвали «ростками ревизионизма», «действующими контрреволюционерами», «рептилиями из заговорщической клики 16 мая» [86] «Клика 16 мая» — обозначение одной из соперничавших организаций хунвэйбинов (16 мая 1966 г. было опубликовано распоряжение властей о приостановке занятий в учебных заведениях, послужившее толчком к развертыванию «культурной революции» в школах и вузах). и с кого нещадно спускали шкуру, и те «трусливые душонки», которые надеялись остаться в стороне и избежать злой участи, — все они, за исключением немногих, у кого была «сильная рука», были направлены в деревню или на предприятия, не имеющие ничего общего со специальностью, которую они изучали и к которой стремились. Их выкинули, как ненужный хлам. Более того, по рассказам, их, как бывших студентов, объявили «буржуазными интеллигентами», то есть самыми опасными, самыми отвратительными и бесполезными существами. А чтобы они «перевоспитались», переродились в новых людей, их посылали на самую грязную и самую тяжелую работу…

Вот в какое время и при каких обстоятельствах Бай Шуфэнь познакомилась в доме Е Юйцю, соседки ее тетки, с Цай Боду. Доброжелательный, порядочный человек, Цай Боду свел ее с Хоу Жуем. Оформив брак с Хоу Жуем, она добилась разрешения остаться в пригородной зоне Пекина, где устроилась преподавателем физики в сельской школе.

Была ли Бай Шуфэнь счастлива? Жажда счастья давно высохла в ее застывшей душе, и она очень редко над этим задумывалась. У нее был муж — как выяснилось после свадьбы, совсем не плохой, так что ей не пришлось испить самого горького из напитков: раскаяния в содеянном. Потом появилась Линьлан, которая все время была вместе с ней в школьном общежитии; это наполнило ее жизнь практическими заботами, а душа обрела некий покой. Сначала ее, как и Хоу Жуя, огорчало отсутствие своего дома, но с течением времени она стала равнодушной и к этому. Она попробовала было убедить мужа совсем переехать в деревню — пока не присмотрелась внимательнее к тем, кто окружал ее в коммуне. Для них — если не для всех, то для восьмидесяти процентов — было весьма странным, что она и ее муж не стараются поскорее перевестись на работу в Пекин. «Разве тесть вашего Юна не работает там-то в таком-то чине? Да ведь ему достаточно словечко замолвить!» И все были уверены, что только так и должно быть! А спустя еще год уездный департамент просвещения постановил: если оба супруга пекинца преподают в школах уезда, можно помочь одному из них пораньше перебраться в город, а там уж пусть он сам ищет, где устроиться. После этого Шуфэнь и думать перестала о переезде в деревню и все активнее участвовала в разговорах соседей про будущую эстакаду. Если действительно начнут сносить дома и им дадут квартиру попросторнее, она будет согласна отпустить Хоу Жуя в город первым вместе с Линьлан. Сначала за девочкой присмотрит бабка, а потом она сможет поступить в хорошую городскую школу.

Но и предаваясь этим мечтам, Бай Шуфэнь добросовестнейшим образом готовилась к каждому занятию в своей захолустной школе. Кроме преподавания физики она выполняла обязанности классного руководителя, чья задача — выявлять сокровища, таящиеся в детских душах. Школьники очень редко слышали из ее уст казенные наставления. Их привлекали ее доброта, приветливость, готовность помогать во всем, начиная с мелочей. Однажды во время снегопада она заметила, что ученик Сунь Сочжу после уроков улегся возле теплой стены в учительской. Она спросила, почему он не идет домой; вместо ответа мальчик устремил на нее печальный взгляд. Тут она вспомнила разговоры о том, что его вдовый отец вторично женился, а сына выставил в неотапливаемый сарай. Ей стало жалко мальчугана, она сбегала к себе и принесла старое одеяло со своей кровати. Тот молча взял подарок руками, потрескавшимися от мороза. Бай Шуфэнь отвернулась. В ее душе почему-то вдруг возник образ будущей эстакады и долго-долго не исчезал…

Принято считать, что невестке легко быть в добрых отношениях с деверем, но очень трудно с золовкой. У Бай Шуфэнь все было наоборот. С Хоу Ин она жила душа в душу: часто можно было видеть, как они сидели обнявшись и поверяли друг другу свои сокровенные мысли. А вот отношения с Хоу Юном у нес сложились довольно напряженные. Ее коробила прямо-таки гранитная жесткость Хоу Юна, его холодность, а его в Бай Шуфэнь раздражало то, что он считал чистоплюйством. Но поскольку Хоу Юн работал в другом городе и бывал в столице наездами, она старалась в эти дни не возвращаться домой. Поэтому они встречались редко и до сих пор не ссорились.

Но в этот вечер ссора между деверем и невесткой все-таки произошла.

— Юн, ты когда вернешься?

Вопрос невестки настиг Хоу Юна в тот момент, когда он уже собирался переступить порог. Он был задан не без причины, ведь речь шла о том, кому где ложиться спать. В тот вечер населенность квартиры Хоу еще не достигала максимума: поскольку Хоу Ин ушла в ночную смену, в доме оставалось трое лиц мужского пола и трое — женского. Но трудность состояла в том, что нельзя было поместить вместе ни свекра со снохой, ни деверя с невесткой, причем сноха и невестка объединялись в одном лице — Бай Шуфэнь.