Ван Мэн - Средний возраст

Маленькая Линьлан, вернувшись с матерью в городской дом, сразу же стала просить, чтобы включили телевизор. Но до ужина всем было не до нее, а потом произошла ссора. Все-таки настойчивые просьбы девочки возымели действие.

Первое, что увидел Хоу Жуй, переступив родной порог, были фигуры жены и дочери, расположившихся на кровати перед шкафом.

— А где отец?

— Ушел на почту, — ответила жена. — Сказал, что будет дежурить вместо кого-то, чтобы мы улеглись посвободнее.

— А мать?

— Пошла к приятельнице в соседний двор.

— Опять за старое! — вздохнул Хоу Жуй. — Дома не выговорилась — пошла посвящать в наши дела соседей..

— Да нет, просто хочет облегчить душу.

Хоу Жуй бросил взгляд на экран: показывали какой-то халтурный телефильм. Он уселся на край кровати и проворчал:

— Нашла что смотреть! Дома такие неприятности, а ты на экран уставилась.

— А что прикажешь делать? — не осталась в долгу Бай Шуфэнь. — Забиться в угол и рыдать? Злиться, лежа в постели? Или, может, биться головой о стену?

— Нечего на меня кидаться. Я ведь ради тебя, ради нас троих. На людях я никогда тебя не упрекаю, только с глазу на глаз…

— Мы здесь не одни! — оборвала его жена.

— Как не одни? А кто же еще? — в растерянности промолвил Жуй, озираясь по сторонам.

— Ну да, не одни, — подтвердила Шуфэнь. — Твоя сестра вернулась!

— Ин вернулась? Ты не спросила, как у нее дела?

— А о чем я должна была спросить?

— Скажи лучше, где она!

— Она ведь не любит телевизор, вот и улеглась на нижней постели.

Хоу Жуй включил свет и нагнулся, чтобы откинуть занавеску, прикрывавшую нижнюю — то есть находившуюся под большой кроватью — постель. Там действительно лежала, вытянувшись во весь рост, Хоу Ин; ее раскрытые глаза были устремлены в одну точку.

— Папа, выключи свет! Выключи, папа! — закричала, топнув ногой, Линьлан.

Не обратив на нее внимания, Жуй нагнулся еще ниже и спросил печально и участливо:

— Что с тобой, Ин? Договорились о чем-нибудь?

Сестра медленно повернула к нему голову и слегка улыбнулась: у него отлегло от сердца.

— Устала я, брат, очень устала… — С этими словами Хоу Ин приподнялась и стала нащупывать туфли, чтобы выбраться из своего убежища.

Линьлан осталась у телевизора, взрослые ушли в переднюю комнату, зажгли там свет и уселись кто где, готовясь к разговору, которого — всем было ясно — не избежать.

Когда Хоу Ин вернулась домой, она коротко поздоровалась с невесткой и, сославшись на усталость, легла. Бай Шуфэнь решила, что золовка пришла со смены, и не стала ее ни о чем расспрашивать. Только теперь она поняла, что на самом деле та встречалась с очередным женихом. Она от души сочувствовала девушке и считала себя в какой-то мере ответственной за ее судьбу.

Хоу Ин сидела усталая, измученная, как боец после жаркой схватки, но по бродившей в уголках ее губ легкой улыбке можно было догадаться, что ей понравился тот, с кем она встречалась, что в глубине ее души уже зародились робкие надежды.

— Долго вы беседовали? — начал расспросы Хоу Жуй.

— Ну… наверное, больше получаса…

— И о чем же?

Хоу Ин опустила голову и стала с улыбкой смотреть на концы своих туфель.

— Да я и сама не знаю…

— Взрослая, а ведешь себя как ребенок, — вздохнул брат. — Ладно, ты перескажи все подряд, а мы поможем тебе разобраться, что к чему.

Шуфэнь обняла золовку, как бы защищая ее.

— Не надо пересказывать всего, вспомни главное!

Хоу Ин смущенно затеребила край одежды.

— Все больше о кино…

— Но что именно? — не отставал брат, начинавший уже сердиться.

— Он спросил, какие картины мне больше нравятся. — А ты какие назвала?

— Мне понравились «Чудесные приключения автобуса».

— Вот те на! — В голосе Хоу Жуя зазвучало разочарование. — Разговариваешь с литературным редактором — и называешь эту гонконгскую пошлятину… Сказала бы: «Джейн Эйр», «Циркачи», «Слезы одинокой звезды», «Сяо Хуа», «Возвращение» — любой из них лучше этого «Автобуса»!

— Хоу Ин сказала правду! — вмешалась жена. — Зачем ей говорить по твоим шпаргалкам? Ищешь спутника жизни, так говори все как есть. Кстати, по-моему, «Автобус» совсем не так плох. Ты говоришь о пошлости — а что, у нас самих ее нет? Может, еще больше, чем у других!

— А ты его спрашивала? — продолжал допрос Хоу Жуй. — Ему-то что нравится?

— Не спрашивала…

— Но почему же?

Шуфэнь снова пришла на помощь:

— Сразу начинать расспросы неприлично. Это ты, когда за мной ухаживал, был такой нахал, все из меня выпытывал!

Хоу Ин опустила голову на грудь, Шуфэнь ласково расправила завиток волос на ее виске и стала выговаривать мужу:

— Ну что ты к ней пристал! Лучше бы спросил, понравился ли сестренке этот редактор.

— Действительно, как он тебе показался?

Хоу Ин закивала головой. Еще бы не понравился! Шуфэнь еще теснее прижала к себе золовку Ей в самом деле хотелось, чтобы та нашла свое счастье!

— А где был Цай Боду, пока вы разговаривали? — спросила она.

Девушка вскинула голову, ее глаза светились признательностью.

— Дядя Цай такой славный! Он поговорил с нами немножко, а потом отправился один гулять по Ванфуцзину. Еще когда мы шли с ним к Дунданьскому парку, он сказал, что только познакомит нас, а потом уже мы сами можем разговаривать, сколько захотим. А вечером сходит к тому человеку и узнает, какое у него настроение. Если будет не очень поздно, он постарается позвонить брату…

— Вот как? — Хоу Жуй взглянул на часы: они показывали двадцать минут десятого. — Нет, сегодня уже вряд ли позвонит. А вообще ты права, Цай Боду заботится о делах нашей семьи не меньше, чем о своих собственных. А ты все-таки скажи: вы хоть договорились о следующей встрече?

— Нет…

— Но почему?!

— Чему ты удивляешься? — возразила жена. — Человек ведь не знает, как он показался нашей Ин! Вот когда Цай Боду поговорит с ними обоими, станет ясно, у кого какое настроение.

В этот момент в комнату вошла мать. Она вернулась от соседки — пожилой женщины, жившей примерно в таких же условиях. Главной темой их беседы были невестки — какими бы хорошими они ни были, все равно хоть чем-то да прогневят родных мужа. В этом обе женщины были вполне согласны, и на душе у старой Хоу немного отлегло. Увидев младшую дочь, она воскликнула:

— Ин, ты уже дома! Давно вернулась? Ну, говори, понравился он тебе?

Она уже забыла обо всех, кроме своей незадачливой дочери.

Бай Шуфэнь ответила ей первая:

— Мама, по всему видно — они подходят друг другу. Разговаривали больше получаса!

Вырвавшееся у невестки слово «мама» растопило сердце свекрови.

— Да что ты? — заулыбалась она. — Слушай, Ин, не нужно стесняться родных. Уж нам-то можно рассказать без утайки, как там у вас было! — Она придвинулась к дочери. — А ты обо всем расспросила? Это правда, что у него зарплата восемьдесят семь юаней пятьдесят фэней?